Христианская социальная этика
7 января 2009 в 17:02

Христианская социальная этика

Бог, закон, право

«Ибо мы знаем, что закон духовен…»
Апостол Павел (Рим.7,14)

«Народ, имеющий плохое представление о Боге,
будет иметь плохое государство,
плохие законы.
Г.В.Ф. Гегель

"Право по глубочайшей своей внутренней природе —
не государственного происхождения,
не государством оно дается, распределяется и санкционируется,
и поэтому только и может быть речь о правах неотъемлемых,
не подлежащих утилитарной расценке."
Николай Бердяев

Не секрет, что верующие люди часто бывают равнодушны к юридическим, политическим, социальным вопросам. Почему-то часто считается, что всё это бездуховно. Но дело в том, что именно в этих сферах часто нарушается справедливость, этические нормы. Из-за того, что это нарушение происходит в обезличенной форме (как бы сама система «виновата»), религиозная оценка таких нарушений затрудняется, поскольку не очень понятно, кто нарушает заповеди.
Неверующие люди поглощены всяческими технологиями и равнодушны к вопросу об этических ценностях, считая его риторическим.

Право силы и сила права

Все, вроде бы, на словах согласны, что должно быть не право силы, а сила права. Иногда вспоминают слова св.Александра Невского: «Бог не в силе, а в правде».
Право силы в своей основе — биологическое. Согласно дарвинизму: выживает сильнейший. Это даже не право, а определенная закономерность, закон природы, по которому лев поедает оленя, а не наоборот. Для биологического уровня, в мире поврежденном грехопадением — это естественно. Вожаки в любом стаде всегда физически сильнее своих пасомых. Отчасти это имеет место и на человеческом уровне: почти все российские начальники крупных габаритов. И это несмотря на то, что таким начальникам свою физическую силу непосредственно использовать, может быть, и не придётся. Кроме того, у людей имеются и другие средства устрашения своего окружения.
Человечество выдвинуло другой принцип: принцип справедливости, который напрямую не связан с витально-биологическими и милитаристскими характеристиками субъектов. Одно из его самых ранних выражений находится в кодексе законов вавилонского царя Хаммурапи (XVIIIв. до Р.Х.): «закон нужен для того, чтобы сильный не обижал слабого». Этот принцип связан с понятиями добра и зла как универсальных (всеобщих) принципов, с системой этических ценностей, представлением о должном и недолжном. Эти представления отражены в основных заповедях мировых религий: не воруй, не убивай, не причиняй ущерба и т.п.
Многие живые существа защищают своих детёнышей, способны к самопожертвованию, но только человек готов защищать других, исходя не только из родственных побуждений продолжения рода, а из принципа правды, которую нужно отстаивать.

Вроде бы, это — общеизвестно. Теоретически с этими заповедями все вроде бы согласны. Более того, эти необходимость соблюдения этих заповедей зафиксирована в основах юридического законодательства.
Но как только мы затронем духовные основания этих заповедей (философию права), то обнаружатся значительные разномыслия и даже разночувствия людей.
Так материалисты полагают, что законодательная и правовая система лишь отражает сложившееся соотношение сил общественных групп. Более того, материалисты практически отождествляют право с законом (см.: любую советскую энциклопедию). И понятно почему: материализм утверждает детерминизм и не признает свободы личности. На словах свобода, конечно, профессорами не отрицалась, свобода протаскивалась ими контрабандным (не научным) путем в материализм. Материалистическое понимание права тесно смыкается с биологическим: «право — это воля правящего класса, возведенная в закон» (К. Маркс). Это право силы. Не случайно Маркс так симпатизировал Дарвину и понимал государство прежде всего как инструмент насилия. От дарвинизма перешли к социал-дарвинизму.
Этические релятивисты (relative-относительный), новые номиналисты (все проблемы сводятся к языковым), постмодернисты (новые софисты — лжемудрецы) убеждают, что никаких абсолютных (общих) норм нравственности вообще не существует. Их любимый довод: какие-нибудь экзотические острова, где все наоборот: что у нас считается добром, то у них там считается злом. Здесь «большой вклад» сделал т.н. исторический подход к праву, не только показавший зависимость правовых представлений от социокультурной и экономической обстановки, но и абсолютизировавший эту обусловленность. Отсюда же происходит популярная ложная идея допустимости манипулирования законами в чьих-либо (классовых) интересах. Довод опять же удивительно простой: «наука доказала, что всегда так было, значит так и будет. И это — нормально». Получается некая разновидность социального дарвинизма, фактопоклонства, узаконенного людоедства. Та же самая мысль просто выражена в романе Ф.М. Достоевского «Братья Карамазовы»: «Если Бога нет то все дозволено». «Реалисты» от права, а по сути дела — правовые нигилисты, обычно доказывают, что «мир так устроен, что в нем всегда побеждают низменные интересы и, соответственно, носители этих интересов». При этом они приводят много примеров, когда и в жизни и в судах действительно попирались все нормы морали, и побеждало зло. На вопрос, хотели ли бы они изменить эту ситуацию, они либо ничего не отвечают, либо начинают по второму кругу приводить свои доводы, обвиняя несогласных с их точкой зрения в наивности, утопизме и т.п.
Таким образом, вопрос об объективном смысле права на нашем человеческом уровне связан с волевым началом нашей благонамеренности и нашей интеллектуальной честностью.

Вопрос о понимании права сводится, таким образом, к изначальной системе ценностей: к основному вопросу философии: что важнее дух или материя? что есть человек? Если важнее материя, то естественно подавлять всех материально слабых и очень естественно, например, «кулачное право» во всех его разновидностях. Это и есть естественное право (точнее говоря: закон) для животного мира.
Если же важнее духовное начало, в том числе и в человеке, то материальные характеристики человека, как субъекта права (рост, вес, пол, счет в банке, социальный статус), уходят на второй план, а на первом месте оказывается человеческое достоинство (образ и подобие Божие), которое не поддается материальному измерению. Именно при таком подходе возникает идея правового равенства всех людей. Такое понимание права очень неестественно с точки зрения какого-нибудь диамата, не случайно так охотно ассимилировавшего дарвинизм. Возникновение такого понимания права (сила права) можно назвать настоящим чудом. Конечно, такое чудо возникает не само по себе. Оно возможно, если достаточно большое число людей верят в примат моральных ценностей над грубой силой, верят в возможность элементарной справедливости. Если грубая сила побеждает сама по себе, непосредственно и «естественно», то моральные ценности могут превалировать только при соответствующей правовой системе, охраняемой законом. В основе такой системы находится уважение к достоинству человеческой личности, к ее правам.
Это ясно выражено во «Всеобщей Декларации прав человека», положенной в основу многих конституций. Упрощенно говоря, в основе такой законодательно-правовой системы лежит вера людей в победу добра над злом на земле. Добро и зло при этом понимаются не в субъективном чьем-то смысле, а как объективно значимые общие понятия (универсалии). Такая вера является важным аспектом веры в Бога. Верить в Бога означат верить в объективную силу добра, не считать добро чьим-то субъективным расположением. Никакая наука не покажет, чего на земле больше: добра или зла, и что должно возобладать. Религия вдохновляет людей двигаться в сторону добра, преодолевая препоны зла. Двигаться от фактического к должному. Это и есть настоящий духовный реализм. Именно он является основой правового сознания.

Известно, что существует четкая прямо-пропорциональная зависимость между степенью христианизированности страны и уровнем ее благосостояния. Важно понять, что это происходит не только благодаря личным добродетелям христиан, но и благодаря тому, что понятия добра и зла имеют всеобще признанный характер, отражены в законодательной системе, институализированны (объективированны) в системе управления. Только благодаря этому, возможно правление (верховенство) закона, а не чиновника с его прихотями. Государственные законы при этом являются не инструментом в классовой или олигархической борьбе (избирательное применения закона, как это часто бывает в России), а выражением объективных этических принципов в социально-правовой сфере. Справедливость понимается как объективный закон жизни, как любовь в социальной сфере, а государство как организованное милосердие и благотворительность (В.С. Соловьев). Для правового государства насилие является не главным, а вспомогательным принципом. Насилие применяется государством в рамках закона лишь в отношении нарушителей законов.
О таких людях хорошо сказано в самой Библии: «когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то этим показывают, что дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли их, то обвиняющие, оправдывающие одна другую» (Рим.2, 14-15).
Такой закон тоже стоит на страже права, которое в западной мысли получило название «естественного права». Это уже не биологическая естественность (при которой надо давить слабого), а совсем другая — человеческая (при которой нужно защащать слабого). В нас есть биологический уровень, но он должен быть подчинен более высокому человеческому началу, которое в свою очередь должно признать объективную значимость принципа добра, укорененного в Творце вселенной, Вселенском разуме, Логосе — Боге. Естественное право, как уже было упомянуто, доступно язычникам (Рим. 2,14-15).

Библейские основы правового государства

Господь Бог создал Вселенную и установил законы — физические и нравственные. Если физические законы срабатывают автоматически, то исполнение нравственных законов зависит от людей, от их нравственных и соответственно волевых усилий. Библия, таким образом, говорит не только о том, что есть, но и о том, что должно быть.
Злые помыслы, следующие за ними злые поступки и всяческая неправда исходят из сердец человеческих (Мф.15,19). Таким образом, сам человек или группа людей способны стать источником зла для себе подобных. Это в свою очередь, может приводить к конфликтам как на межличностном уровне, так и на уровне общественном, когда человек сталкивается с противостоянием организованных групп. Носителями зла нередко оказываются даже государства, и история знает такие примеры. Институциональные злодеяния против личности можно назвать социальным грехом.
Социальный грех и вызванное им социальное зло проявляется в несправедливом устройстве общественной жизни, в неправедном порядке вещей (например, в грабительских законах), в коррумпированности чиновничества, в массовых предубеждениях (например, в ксенофобии) и т.п. Социальный грех связан с извращением важнейшего для жизни общества понятия справедливости. Справедливость — это правда в её практическом выражении. Правда и справедливость говорят о том, что должно быть, и должное могут устанавливать сами люди. Для этого Господь учреждает земные суды и побуждает нас противостоять таким образом злу. Избрание Авраама производится для того, что его потомство творило правду и суд (Быт.18,18-19). Иисус Христос позже не отменяет суд как юридическое установление. Он отрицает лишь некоторые фарисейские способы морального осуждения; показательно, что именно такие приемы законники впоследствии использовали против Него Самого. Согласно классическому определению св.Фомы (†1274) справедливость состоит в «постоянной и твердой воле отдавать Богу и ближнему то, что им подобает». Это означает не только буквальное понимание и выполнение заповедей Божиих, но и понимание характера этих заповедей, их направленности, осознание заповедей как принципов, которыми нужно руководствоваться в поведении.
В Священном Писании Ветхого Завета особенно много заповедей, предписывающих следовать правде и поступать по справедливости. Сам Господь именуется Богом правды (Ис.30,18). Именно Он утверждает справедливость (Пс.98,4). А пророк Малахия прямо называет Господа «Солнцем правды» (Мал.4,2). Не стоит бояться одиночества, если правда на твоей стороне, а точнее говоря, если ты на стороне правды: «Не следуй за большинством на зло, и не решай тяжбы, отступая по большинству от правды» (Исх.23, 2). Если мы за правду — значит мы с Богом. Об это исключительно важно помнить судьям: «Даров не принимай; Ибо дары зрячих делают слепыми и извращают дело правды» (Исх. 23, 8). Особое внимание в Ветхом Завете уделяется правам социально незащищённых людей: сирот, вдов и пришельцев (Исх.22,21–22; 23,9; Ис.10,1–2; Иер.22,3). Необходимо заметить, что ветхозаветный закон обязывает защищать от несправедливости не только своих родственников. Моисей подал человечеству пример настоящего правозащитного действия, когда вступился за иноплеменных, незнакомых ему женщин, обиженных у колодца пастухами (Исх.2. 16-17).
Библейские пророки не только предсказывали будущее, но и резко обличали неправду существующего положения вещей: «К чему Мне множество жертв ваших? — говорит Господь… Не носите больше даров тщетных;.. беззаконие и празднование!.. Научитесь делать добро; ищите правды; спасайте угнетенного, защищаете сироту, вступайтесь за вдову» (Ис.1, 11-17). «С раннего утра производите суд и спасайте обижаемого от руки обидчика» (Иер.21, 12). Здесь имеется в виду конечно справедливый суд. Угодный Богу пост не сводится к воздержанию от определенных видов пищи; он — в деятельном служении во имя справедливости: «Вот пост, который Я избрал: разреши оковы неправды, развяжи узы ярма, и угнетённых отпусти на свободу. Раздели с голодным хлеб твой, и скитающихся бедных введи в дом, когда увидишь нагого — одень его» (Ис.58, 6-7). Храмовое благочестие очень важно, и все же оно оборачивается фальшью, если становится самодостаточным и не побуждает творить правду.
Слово «правда» встречается более 200 раз в Библии (русский перевод). Слово «справедливость» с производными — десятки раз. Таким образом, это важнейшие понятия Божественного Откровения. Нам благовествуется не только спасение в эсхатологической перспективе, не только предписывается необходимость личной праведности, но и вменяется ответственность за происходящее вокруг. Заповедь любви побуждает искать добра для всех окружающих нас людей, на всех уровнях. Благодать восполняет закон, но не отменяет его: мы живем в падшем мире, и далеко не все люди в христианскую эпоху стали святыми, живущими исключительно по благодати. Это означает, что призыва к доброделанию, следованию правде Божией, обличению всяческой неправды также никто не отменял. И праведников по-прежнему гонят. Сегодня, например, увольняют, а иногда и убивают честных журналистов. Но с «жаждущими правды» — Господь. Из девяти заповедей блаженств (Мф.5,1-12) две посвящены правдолюбцам. Им обетовано Самим Христом: «Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся» (Мф.5,6). О том же учит апостол: «Но если и страдаете за правду, то вы блаженны» (1 Петра, 3,14). Сам Христос прямо говорил о том, что Его ненавидят за обличение неправды и зла этого мира (Ин.7,7) Он открыто свидетельствовал о неправедных делах первосвященников (греч. архиереев) и старейшин (греч. пресвитеров). Наряду с обвинением в лжемессианстве, Христу было предъявлено и политическое обвинение (Ин.11,47-50). Более того, Сам Спаситель предсказал, что так же будут гнать и Его последователей (Ин.15,20).
Не слишком ли грустная открывается нам перспектива? Конечно, нет! Ибо сказано: «Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное» (Мф.5,10). Если мы верим во Христа, то должны верить и Его обетованиям. Конечно, дело не только в награде. Если мы любим Бога, должны любить и Истину во всех её измерениях, должны следовать Истине, ибо Бог есть Истина (Ин.14,6). А социальное измерение Истины есть справедливость.

Наконец, очень важно заметить, что следование принципу справедливости, как и вся полнота нашей жизни, имеет, согласно Св.Писанию, религиозный смысл. В наше время узких специализаций проблема установления социальной справедливости как бы делегирована государственным учреждениям. Но государствоне Бог, это совокупность чиновников, которые могут очень ошибаться. Поэтому совестью нации государство быть не может. На эту роль больше подходит общественное сознание в целом, носителем которого является гражданское общество, включающее в себя и религиозные организации. Религиозные организации, как и все некоммерческие негосударственные организации, отделены от государства, но не отделены от общества. Поэтому голос Церкви, народа Божия, верующих должен помогать людям различать добро и зло во всех сферах жизни, побуждать их не только к нравственной жизни и личной благотворительности, но и к заботе о справедливом устроении общества. Священнослужители не участвуют в политике на профессиональной основе, но миряне вполне могут быть членами политических партий, государственных ветвей власти. Более того, в «Основах социальной концепции РПЦ МП» (2000) утверждается, что православные миряне могут без благословения священноначалия создавать политические партии (см. гл. V «Церковь и политика»).
Важно заметить, что когда апостола Павла растянули ремнями, он стал апеллировать не только к Богу, но и к Римскому праву (Дн.22,25). Это означает, что кроме первичных причин (прямое Божие воздействие) существуют и вторичные опосредованные причины (в терминологии схоластики, которая иногда бывает очень полезной), к которым и относится категория закона и права. Именно опосредованный характер права требует некоторых интеллектуальных усилий для его понимания.
В Библии представлено как абсолютное измерение права, так и относительное, обусловленное общей культурой того времени. Так некоторые библейские предписания не применяются в наше время: например, побивание камнями. Ветхий Завет не знает принципа свободы вероисповедания, но в Новом завете уже есть его начатки.
В Библии не встречаются такие термины как правовое государство, права человека, гражданское общество. В политической культуре того времени ещё не было соответствующих понятий. Но отсутствие слов не означает отсутствия реалий. Но на то нам и даны от Бога сердце и голова, чтобы вывести из духа Библии соответствующие нравственные императивы. Дальнейшее — за нашей верой и мужеством. Христос нас призывает: мужайтесь (Ин.16,33).
Вениамин Новик
Кандидат богословия
СПб

134
Комментарии (7)
  • 7 января 2009 в 19:12 • #
    Alexander Meinhardt

    Вениамин!
    Помогите пожалуйста разобраться со справедливостью или ложью основной линии прилагаемого текста.
    Автор мне неизвестен.

    Я говорил вам, что добро и зло - лишь иллюзии. Но, [коль скоро] есть слова, то есть и [нечто], что они обозначают. Я буду говорить об этом.

    Когда [некто] видит зло, [он] отвращается [от него] и обращается к добру. И тем зло превращается в добро.

    Первое зло - боль и смерть.
    [Поэтому] первое добро - целительство. Однако проходит время и целитель видит, что болезни [происходят] от омраченности, невежества, нелюбви к своим телу и душе. Он видит, что делает для здоровья [пациентов] больше, чем они [делают] сами [для себя]. [Он] видит, что усилия его, и знания его, и опыт его, и мастерство его - все впустую. Исцеленный продолжает питаться не тем, чем следует, думать не о том, что должно, и не [проходит] и года, как снова [становится] пациентом.

    Поэтому второе зло - невежество,
    и второе добро - учительство. Однако [проходит] время и учитель,ищущий учеников, видит, что ученики его озабочены приземленными вопросами и им неинтересны знания, позволяющие [делать] больше, чем может вместить их [нынешнее] состояние [разума]. Он видит, что ученики озабочены [мирским] благополучием и что он пытается дать им то, что [они] не хотят брать. Он видит, что усилия его, и знания его, и опыт его, и мастерство его - все впустую. Ученик остается невежественным, и, получив ответы на простые вопросы - как добыть больше денег или славы, исчезает.

    Поэтому третье зло - усердие,
    а третье добро - терпение. Учитель, ждущий готовых [к учению учеников], не разбрасывается [своими знаниями], а раздает [их только тем], кто готов их получить, и ждет терпеливо [этого]момента, и готовит [к нему]. Однако, когда ученик готов [принять знание], любой человек, любая книга и [даже] животное или дерево, камень и облако могут стать ему учителями, ибо то, что [он] может получить от учителя - лишь малая часть [от того], что у него [уже есть]. И полученные [таким образом] знания не стоят благодарности. Однако ответы, данные раньше, чем [задаются] вопросы, бесполезны, и даже более того - ученик, не [осознавший] потребности [в ответе], не увидит ценности знаний ни для себя, ни для чего-либо и кого-либо. [Только] важный вопрос достоин ответа. Вопросы же не возникают в безделье, но лишь в затруднении.
    Таким образом, четвертое зло – благоденствие
    и четвертое добро - испытание. Учитель, [учащий] испытаниями, в которых [задаются] вопросы и [рождаются] ответы, более близок [к ученику], и снисхождение и облегчение ученичества [идут лишь] во вред, ибо рождают леность души. Важно лишь найти [подходящее] испытание, [которое] ученик выдержит и быть рядом с ответом на вопрос. И учитель [становится] врагом своего ученика, доставляющим [ему в виде уроков] неприятности, с которыми [тот] вынужден бороться, боль и недовольство. Он [становится] всего лишь носителем дозированного зла, и [в этом случае] ему не нужны подготовленные [ученики], [так как] для любой души найдется зло, которое заставит [человка] поставить вопрос, найти учителя и получить ответ. Любой [человек] может быть учеником для такого учителя.

    Таким образом, пятое зло это добро,
    и пятое добро это зло. Однако и [сама]жизнь полна испытаний и уроков [для души]. Более того, уроки [слишком] простые не будут [даже] замечены, а уроки слишком сложные не станут поводом [для вопросов]. Разные [стороны жизни] становятся уроками в разное время. В начале жизни умение ходить постигается через падения, а более сложные [стороны жизни] не ведут к вопросам, а когда человек умеет ходить, другие [задачи] возникают [у него] на пути. Если же нерадивый [ученик] не проходит [свои] уроки, то следующие [уроки] не встают перед ним, а особое неприлежание приводит к смерти. И нет у учителя преимуществ перед жизнью, а есть только возможность ошибиться, поведя ученика не [его] путем или преподав несвоевременный [урок]. И лучшее - не мешать жизни [самой] учить, а людям [самим] получать свои уроки.

    И потому шестое зло – действие
    и шестое добро - недеяние.

    Когда [некто] смотрит на зло и отвращается [о

  • 7 января 2009 в 22:05 • #
    Вениамин Новик

    С Библейской точки зрения, добро и зло - это не иллюзии, а объективные реальности. Первое укоренено в Боге, второе - в дьяволе.
    Все же остальное у Вас изложено верно, в восточном стиле.

  • 7 января 2009 в 22:10 • #
    Alexander Meinhardt

    то есть с изречением
    "Любое зло не имеет истока. Если кто творит зло, то творит не зло, [так как] делает это ради выгоды или удовольствия или по ошибке, то есть творит добро. Злом [оно] становится после того, как воспринимается [другими]."
    -нужно согласиться?

  • 7 января 2009 в 22:15 • #
    Вениамин Новик

    Не совсем можно согласиться. С Библейской точки зрения Бог и дьявол онтологически не симметричны. Бог, попросту говоря, сильнее дьявола. Дьявол - это падший ангел, зло, таким образом, это болезнь бытия, и как писали свв. отцы зла онтологически нет.

  • 14 января 2009 в 23:26 • #
    Анастасия Кузнецова

    Очень интересная тема, рада,что она была затронута.Часто в своей жизни мне приходиться сталкиваться с внутренним противоречием между прфессией и христианской верой,юридическая профессия очень явственно обнажает развращенность и беззаконие мира,исходящее именно от властепридержащих особ,что по сути осталось в неизменном виде со времен кровавой Римской империи,но главное огорчает полная неспособность что-либо изменить в существующем порядке вещей (проверка нашей христианской покорности Высшей воле).Однако,раскрытая тема вполне вселила нотки оптимизма в мои ежедневные размышления,за что Вам большое спасибо.

  • 18 января 2009 в 21:02 • #
    Вениамин Новик

    В моей статье содержится теоретическое обоснование справедливости, основной категории этики. Для того, чтобы воплотить эту теорию в практику нужны волевые усилия всех нас.

  • 18 января 2009 в 19:44 • #
    Вениамин Новик

    Приглашаем всех на очередное заседание семинара «Русская мысль»,
    действующего на базе Русской Христианской Гуманитарной Академии в СПб.

    30 января 2009 г. (в пятницу) – выступление писателя Андрея Михайловича
    Столярова: «Русский архетип: закон и справедливость».

    НАЧАЛО заседания в 18.30.

    Адрес семинара: наб. Фонтанки, д.15, актовый зал РХГА (5 этаж).

    Материалы предыдущих заседаний см.:
    http://www.rhga.ru/science/sience_research/seminar_russian_philosophy/index.php

    С уважением,
    А.А. Ермичев
    Оргкомитет семинара