О "гламурке" и "натуралке".
13 сентября 2011 в 02:28

О "гламурке" и "натуралке".

О "гламурке" и "натуралке".Красивое слово «имидж» в переводе означает «образ». Иногда к его созданию мы прикладываем массу энергии и усилий. Вот только всегда ли новая «одежка» приходится потом впору?
Жили-были две подружки — Александра Игоревна и Александра Анатольевна. Но учитывая тот немаловажный факт, что годков-то им было по двадцать с хвостиком, естественнее их было называть… ну, скажем, Саша-беленькая (одна из них была натуральной платиновой блондинкой) и Саша-черненькая (у второй на голове бушевали темные кудряшки). А поскольку они еще и дружили, мы, их однокурсники, называли эту парочку «Саша энд Саша». Общим во внешности у них была разве что завидная длинноногость, зато по внутренним качествам девчонки были похожи: обе — веселые и отзывчивые умницы, с отменным чувством юмора и хорошим запасом здравого смысла.
Но, как выясняется, иногда чувству юмора и здравому смыслу предстоят серьезные испытания. На курсе, посвященном дизайну, нас, будущих акул рекламного бизнеса, убедили в судьбоносном значении собственного имиджа. Народ мужского пола легкомысленно пропустил важную информацию мимо ушей, народ женского пола задумался. И после серьезных размышлении начал «поиски образа». Вот тут-то наша сказка и начинается…
История Алечки: Гламур плюс «лямур"
Все началось с розовой курточки. Вернее, с розовой курточки. Так как в данном случае цвет имеет значение. Был он настолько ярок, что когда Саша-беленькая появилась в новоприобренной шмоточке на парах, весь мужской контингент резко обратил на нее внимание. Правда, непроизвольно — уж больно цвет «глаза рвал», как выразилась Саша-черненькая. Но Саша — беленькая факт мужского внимания отметила как, несомненно, положительный и сделала выводы…
На борьбу за новый имидж были брошены все силы и средства. Во-первых, наша Александра Игоревна постановила быть не скучной Сашей, а оригинальной и женственной Алечкой. Во-вторых, стала она девушкой гламурной и начала поглощать женские журналы в количествах, несовместимых со здравым смыслом. Стала чутко отслеживать последние веяния моды, с закрытыми глазами различать парфюмерию разных фирм и даже разбуженная среди ночи на одном дыхании выдавала отличие пилинга от лифтинга и все двадцать три модные тенденции наступающего сезона. И хотя на ее пышной фигуре «девушки с веслом» модные новинки жалобно трещали, а на кислотные цвета с остервенением кидалась даже смирная соседская такса, Алечка не сдавалась.
И усилия не пропали даром. Вскоре рядом с ней образовался невероятно модный красавец — «стилист-метросексуал» (ей-богу, он сам так представлялся всем!) Максим. Алечка порхала вокруг него на крыльях счастья: «Максинька сказал… Мак-синька хочет…», а изысканный красавец, уплетая любовно приготовленные котлеты, важно проповедовал ей ежевечернюю порцию новостей от Гуччи или Версаче.
Их роман развивался стремительно, внося новые коррективы в Алечкин образ. Она села на жесткую диету и на утренних парах пугала всех неестественной голубизной оголодавшего лица. Ее «натуральный блонд», по словам Макса, отдавал провинцией, и светлая Алечкина голова запестрила серо-красными прядями. Подражая любимому, она стала говорить чуть в нос и манерно растягивать слова. Мы хихикали, а Саша — черненькая тихо злилась и пыталась «вернуть в дом» подругины остатки здравого смысла…
История Саньки: «Что естественно – то не безобразно!»
Может, желая убедить Алечку собственным примером, может, следуя модному на Западе стилю «натюрель», а может, в отчаянных поисках собственного «Я», но только вскоре Саша — черненькая объявила личную войну мировому гламуру.
Она стала много и часто курить, презрительно щуриться и просила называть ее Санькой. Отмыла до стерильного блеска лицо и принципиально отказалась делать эпиляцию. В полюбившиеся ей широченные штаны могла нырнуть с головой. А спустя пару месяцев вообще постриглась под американского морпеха, нацепила тяжеленные гриндерсы «мечта бундесверовца» и заговорила почти басом. «Фитнес», «диета» и «мэйкап» стали звучать в ее устах почти ругательно…
Разница во вкусах прогрессировала просто-таки с астрономической скоростью: Алечка с ужасом озиралась в спортивных магазинах, а Санька откровенно презирала «эти кукольные бутики». Но мнение подруги по-прежнему было для них важным.
«Санек, ну как? Это же писк!» — Алечка крутилась перед зеркалом в примерочной в чем-то шифоново-стразовом. «Не врубаюсь, в чем тут кайф? — недоуменно басила утонувшая в мягком кресле Санька и возвращалась к изучению журнала „Охота и оружие“. — Ты в этом прикиде похожа на Барби — переростка». Алечка, чуть не плача, с трудом стягивала с себя раскритикованный «писк», а Санька извиняющимся тоном добавляла: «Да я в этих твоих мульках ничего не секу, ты лучше вон своего Кена спроси». «Кеном» Санька обзывала Макса, который с удовольствием сопровождал девчонок в путешествиях по магазинам. «Обидеть юношу-стилиста может каждый!» — горько вздыхал в таких случаях Макс и гордо удалялся курить на улицу. Санька тихо чертыхалась, громко стучала пальцем по лбу и требовала подругу уточнить сексуальную ориентацию «этого метросексуала». Алечка делала страшные глаза и отпускала пару встречных шпилек относительно Санькиного «бородатого чучела».
Да, как бы это ни казалось странным Алечке, но у ее «абсолютно асексуальной» подруги тоже появился свой… м-м-м… «штемп»: слово «бой-френд» явно не сочеталось с бородатым и молчаливым программистом.
Звали его Тимохой – “снайпером" — за страсть к оружию и постоянные вылазки в лес «на подпитку энергией». Познакомились они с Санькой весьма прозаически: на очередных бездорожных «покатушках» он выловил ее, чуть ли не из-под колес своего УАЗика. Она выложила ему весь свой тщательно отрепетированный запас ненормативной лексики, на что он только хмыкнул и ехидно отметил, что некоторые слова она произносила с неправильным ударением. Санька залилась краской, фыркнула, попыталась обидеться и… влюбилась. А он взглянул на нее повнимательнее и предложил встретиться завтра в городе.
Увидав, как на Саньку в ее привычном прикиде с ужасом оглядываются посетители модного кафе, Тимофей только ухмыльнулся. А в ответ на ее задиристую попытку изложить «кредо натуральности» ответил, что он — мужик и любимую женщину принимает такой, какая она есть. И «железная» Санька растаяла…
Об имидже, стереотипах и просто о жизни
…Время шло, и постепенно обе наши подруги начали пугать окружающих внешним проявлением своего радикализма в убеждениях. И вот тут-то…
Наступила весна — последняя весна нашего беззаботного студенческого бытия, и поисками работы мы все занялись уже всерьез.
…Эту вакансию спроворил Саньке ее боевой друг-"снайпер": в крупном рекламном агентстве искали дизайнера. Санька быстро записала свои творческие наработки на CD-диск, ради «светлого праздника» (предстоящего собеседования) отгладила любимые мешковатые штаны, натянула поглубже на глаза бейсболку, набросила Тимохину куртку (рукава она подвернула) и отправилась покорять иноземных рекламистов.
В сверкающем холле офиса дорогу ей преградил охранник. «На собеседование, мне назначено», — скороговоркой бросила Санька, пытаясь обогнуть неожиданное препятствие. — «Да-а? — протянул он. — Так вроде вакансия уже закрыта… Ну ладно, сходи, поговори с Василичем…»
«Василичем» оказался пожилой мужчина с явно армейской выправкой, сосредоточенно перебирающий какие-то папки в шкафу. На творческую личность он никак не походил. Он рассеянно глянул на Саньку и отрывисто бросил: «Как физическая подготовка? Спортом занимаешься?» — «Что?» — растерянно переспросила она: вроде бы для дизайнера это не основное профессиональное требование. — «Служил? Огнестрельным оружием владеешь?» — продолжал допытываться ненормальный работодатель. И, глянув повнимательнее на окончательно потерявшую дар речи Саньку, вдруг расхохотался: «Батюшки, так это ж девчонка! Нет, ну что они только ни вытворяют, чтобы пострашнее казаться, феминистки несчастные!» На раскаты начальникова баса в комнату начали заглядывать молодые симпатичные охранники, и под их жизнерадостный хохот Санька вылетела из офиса злая и вся в красных пятнах. Она мчалась по улице — к подруге Альке, выговориться-выплакаться.
Дверь ей открыла… Нет, это существо (опухшее, зареванное, с немытой головой!!!) явно не могло быть ее гламурной подругой. Но… «Понимаешь, я заболела, — горько всхлипывала Алечка. — Вот уже третий день температура держится, да еще кашель жуткий. Потом еще какая-то аллергия добавилась. В общем, видишь, на что похожа? Будь человеком, сходи в магазин, а то дома — шаром покати: ни молока, ни хлеба». — «А где этот, ну, метросексуал твой?» — буркнула Санька, оглядывая пустой холодильник. — «Ох, Максик… Ну, ты понимаешь, он очень тонко чувствующая натура, — казалось, Алечка не может подобрать нужных слов. — В общем, он не может видеть меня такую… Он пока поживет у своей мамы, вернется через недельку, когда я поправлюсь…» И она громко и совершенно неэстетично заревела. Глядя на нее, Санька припомнила свою жгучую обиду и тоже зашмыгала носом.
Это что ж такое получается, а? Выходит, и глянцевым журналам верить нельзя, и модный на Западе натурализм в нашей не готовой к нему действительности явно «не катит»? Так как же нам быть, а? С имиджем этим противным, от которого так много в жизни зависит?
…И вот сидят наши девицы-красавицы и заливаются в три ручья. Тут и сказке конец… Конец?
…Прошел год. И снова наступила весна. И как-то мартовским полуднем я выскочила на улицу под льющийся с неба солнечный свет и весеннюю капель. Навстречу мне шагали (и как шагали! классически — «от бедра») две шикарные длинноногие девчонки. Платиновая блондинка с гривой непослушных волос в чем-то забавно-джинсово-спортивном. И худенькая, коротко стриженная брюнетка в стильных сапогах и длиннющем кожаном плаще. В них было что-то… Что-то необычное, присущее только им, что-то, что заставляло выделять их из толпы стандартно-модных симпатичных девчонок. «Привет! — хором закричали они, завидев меня, и ослепительно улыбнулись. — Не узнала? Это мы — Саша энд Саша!»
Мнение специалиста
Вопросами создания «правильного» имиджа сегодня озабочены все — от политиков, борющихся за любовь электората, до рядовых обывателей, желающих произвести неизгладимое впечатление на предмет своих чувств или устроиться в престижную фирму.
При этом слишком велик, бывает соблазн просто скопировать модные внешние атрибуты понравившегося образа. Однако знаменитый «творец президентов» — имиджмейкер Жак Сегела — предостерегает: «Во-первых, не стоит пытаться слепо повторять чужой удачный образ: копия всегда дешевле оригинала. И потом, где гарантия того, что вам удастся повторить чужой успех? Во-вторых, имидж — это просто рабочий инструмент, помогающий продавать все — от колбасы до президентов. К сфере подлинных человеческих чувств он отношения не имеет. Те же, кто считает, что удачный имидж поможет завоевать любовь, должны знать: маску полюбит только маска. И, в-третьих, глубинное подлинное влияние на людей оказывает только неординарная личность».
Выявление индивидуальности начинается с анализа внутреннего мира человека, его устремлений, личностных характеристик, потребностей и возможностей. Подчеркнуть свою неординарность и уникальность, создать «шлейф незабываемости» — вот главная задача. Речь, манеры и одежда вторичны.
Автор: gannaoki для LadyDiary.ru
Источник: http://ladydiary.ru/persona/o-glamurke-i-naturalke.html

242
Комментарии (0)