Top.Mail.Ru
Журналистика: уже без права выбора
1 февраля 2011 в 04:36

Журналистика: уже без права выбора

С самого дня выступления Парфёнова не выходит из головы его текст. Потому что он говорил для нас. Кто-то в его словах услышал обвинения, кто-то порицание и рекомендации. Думающие пишущие журналисты сразу же замерли в ожидании — а что дальше? Впрочем вздрогнули не только они.

Мы за несколько лет потеряли предмет своей работы и обязательство перед собственной аудиторией — передача и корреспондирование информации. Заигрались…

Заигрались до такой степени что сайт с «народными новостями» НьюсЛенд посещает в 40 раз больше пользователей, чем ВГТРК.

Хуже нет — когда профессия превращается просто в ремесло. И нет ужаснее участи чем сожалеть за работу которую сделал.

Нужно менять подходы и бояться главным образом зеркала,— взгляда из-за зазеркалья. Чтобы не было стыдно ни перед читателями и пользователями, ни перед собой…

Текст выступления Леонида Парфенова

Мне было предложено произнести минут на семь что-то на тему, которая мне представляется наиболее актуальной сегодня. Я волнуюсь и не буду пытаться произнести по памяти, я первый раз в студии почитаю вслух.

Сегодня утром я был в больнице у Олега Кашина. Ему сделали очередную операцию, хирургически восстановили в прямом и переносном смысле этого понятия лицо российской журналистики. Зверское избиение корреспондента газеты «Коммерсантъ» вызвало гораздо более широкий резонанс в обществе и профессиональной среде, чем все другие покушения на жизнь и здоровье российских журналистов. В реакции федеральных телеканалов, правда, могла подозреваться заданность, ведь и тон немедленного отклика главы государства на случившееся отличался от сказанного первым лицом после убийства Анны Политковской.

И еще. До нападения на него Олег Кашин для федерального эфира не существовал и не мог существовать. Он в последнее время писал про радикальную оппозицию, протестные движения и уличных молодежных вожаков, а эти темы и герои немыслимы на ТВ. Маргинальная вроде среда начинает что-то менять в общественной ситуации, формирует новый тренд, но среди тележурналистов у Кашина просто нет коллег. Был один, Андрей Лошак, да и тот весь вышел. В интернет.

После подлинных и мнимых грехов 90-х в двухтысячные в два приема — сначала ради искоренения медийных олигархов, а потом ради единства рядов в контртеррористической войне — произошло огосударствление федеральной телеинформации. Журналистские темы, а с ними вся жизнь окончательно поделились на проходимые по ТВ и непроходимые по ТВ. За всяким политически значимым эфиром угадываются цели и задачи власти, ее настроение, отношение, ее друзья и недруги. Институционально это и не информация вовсе, а властный пиар или антипиар — чего стоит эфирная артподготовка снятия Лужкова — и, конечно, самопиар власти.

Для корреспондента федерального телеканала высшие должностные лица не ньюсмейкеры, а начальники его начальника. Институционально корреспондент тогда и не журналист вовсе, а чиновник, следующий логике служения и подчинения. С начальником начальника невозможно, к примеру, интервью в его подлинном понимании: попытка раскрыть того, кто не хотел бы раскрываться. Разговор Андрея Колесникова с Владимиром Путиным в желтой «Ладе Калине» позволяет почувствовать самоуверенность премьера, его настроения на 2012 год и неосведомленность о неприятных темах. Но представим ли в устах отечественного тележурналиста, а затем в отечественном телеэфире вопрос, заданный Колесниковым Путину: «Зачем вы загнали в угол Михаила Ходорковского?» Это снова пример из «Коммерсанта». Порой возникает впечатление, что ведущая общественно-политическая газета страны (вестник отнюдь не программно оппозиционный) и федеральные телеканалы рассказывают о разных Россиях. А ведущую деловую газету, «Ведомости», спикер Грызлов фактически приравнял к пособникам террористов, в том числе и по своей привычке к контексту российских СМИ, телевидения прежде всего.

Рейтинг действующих президента и премьера оценивают примерно в 75 процентов. В федеральном телеэфире о них не слышно критических, скептических или иронических суждений, замалчивается до четверти спектра общественного мнения. Высшая власть предстает дорогим покойником — о ней только хорошо или ничего. При том что у аудитории явно востребованы и другие мнения. Какой фурор вызвало почти единственное исключение — показ по телевидению диалога Юрия Шевчука с Владимиром Путиным.

Вечнозеленые приемы, знакомые каждому, кто застал Центральное телевидение СССР, когда репортажи подменяет протокольная съемка встречи в Кремле, текст содержит интонационную поддержку, когда существуют каноны показа: первое лицо принимает министра или главу региона, идет в народ, проводит саммит с зарубежным коллегой. Это не новости, а старости, повторение того, как принято в таких случаях вещать. Возможны показы и вовсе без инфоповодов — на прореженной эфирной грядке любой овощ будет выглядеть фигурой просто в силу регулярного появления на экране.

Проработав только в «Останкино» и для «Останкино» двадцать четыре года, я говорю об этом с горечью. Я не вправе винить никого из коллег, я сам никакой не борец и от других подвигов не жду. Но надо хотя бы назвать вещи своими именами.

За тележурналистику вдвойне обидно при очевидных достижениях масштабных телешоу и отечественной школы сериалов. Наше телевидение все изощреннее будоражит, увлекает, развлекает и смешит, но вряд ли назовешь его гражданским общественно-политическим институтом. Убежден: это одна из главных причин драматичного спада телесмотрения у самой активной части населения, когда люди нашего с вами круга говорят: «Чего ящик включать, его не для меня делают».

Куда страшнее, что большая часть населения уже и не нуждается в журналистике. Когда недоумевают: «Ну побили — подумаешь, мало ли кого у нас бьют, а чего из-за репортера-то такой сыр-бор?», миллионы людей не понимают, что на профессиональный риск журналист идет ради своей аудитории. Журналиста бьют не за то, что он написал, сказал или снял, а за то, что это прочитали, услышали или увидели. Благодарю вас.

289
Комментарии (4)
  • 1 февраля 2011 в 10:34 • #
    Эдуард Столбов

    "Хуже нет - когда профессия превращается просто в ремесло. И нет ужаснее участи чем сожалеть за работу которую сделал".
    Хорошо сказали, Александр. Жаль только, что многие забывают об этом. И не только в журналистике. Ваши слова можно отнести к любой профессии.

  • 1 февраля 2011 в 10:40 • #
    Александр Моро

    Ну вот дожился... Мою писанину уже на цитаты раскладывают, ещё при жизни классиком признаете.

  • 1 февраля 2011 в 10:50 • #
    Эдуард Столбов

    ))))) Ну, если сказал правильные слова, чего ж не цитировать? :) Я вот стараюсь свою работу делать так, чтобы потом не сожалеть. Вы стараетесь. А десяток шарлатанов от PR, рекламы и маркетинга "рубят бабло". И из-за них потом говорят про нас - "пиарасты" ))).

  • 1 февраля 2011 в 15:58 • #
    Галина Иванова

    Действительно, Саша, цитата шикарная и применима к любой профессии.
    В век мониторов и клавиатур мы и читать то, можно сказать, разучились.
    Я еще утром прочитала Вашу тему, и примерно так:
    - Так, что здесь?
    Журналисты уже не те, журналистика не та.
    -Угу. Так, что дальше?
    а, Парфенов. Да, слышала. читала.
    -Все? Все! Идем дальше.

    Но что-то зацепило, заставило вернуться, перечитать и осмыслить, а не только пробежаться глазами.
    Вот за это спасибо, Саша. искренне. от всей моей рязано-кахетинской души.)