Интервью с Уорреном Баффетом (часть 3)

Интервью с Уорреном Баффетом (часть 3)

Интервью с Уорреном Баффетом (часть 3) Продолжаем публиковать интервью с Уорреном Баффетом, которое он дал газете Нaarez. Это заключительная часть интервью. Предыдущие опубликованы в темах:

(часть 1) https://professionali.ru/Topic/32433056
(часть 2) https://professionali.ru/Topic/32460307

Нaarez: Давайте поговорим о макроэкономике. Многие люди в мире выражают озабоченность тем, что американский внешний долг составляет уже около $15 триллионов. Как вы оцениваете опасность этого и смотрите ли вы оптимистично на будущее Америки?

Баффет: Экономика Америки и многих других стран обладает большой «упругостью». Что я имею в виду. Конечно, власти любых стран совершают ошибки и будут продолжать это делать. Но наша страна прошла через Гражданскую войну, 15 рецессий, Великую Депрессию, пандемию гриппа и Холодную войну. Безусловно, всегда будут существовать какие-то проблемы. Но также всегда будут открываться возможности. Что действительно важно в отношении Америки — так это то, что в ней живет 309 млн человек. И значительная их часть пытается улучшить свою жизнь и жизни окружающих их людей.

Даже в богатых семьях иногда возникают споры о том, кому достанется большая часть дохода. А у нас в США — очень богатая семья. И в ней тоже могут возникнуть споры: старшим членам хочется получить больше, молодым — тоже, а те, кто находится в самом продуктивном возрасте, разумеется хотят отобрать деньги у тех, кто из-за возраста работает меньше. В общем, торт никогда не будет таким большим, чтобы отрезанная порция удовлетворила каждого. Но к счастью, этот торт постоянно становится больше, и порции тоже растут.

Большинство решений, которые принимаются в Америке за долгое время, достаточно рациональны. Такова природа демократического общества, которое не управляется только методами «тяни-толкай». «Торт», или совокупный доход, который сегодня делит население Америки, сегодня составляет примерно $47 тыс. на человека. Согласитесь, гораздо интереснее делить торт, когда каждому достанется $47 тыс., чем когда кусок составляет всего лишь $5 или $6 тыс. Но даже когда на каждого будет приходиться $100 тыс., споры о том, как делить торт, все равно будут продолжаться.

Н: Однако сегодня иностранцы претендуют на значительную часть американского «торта». По сравнению с ситуацией 10–20 летней давности иностранные инвесторы владеют большей долей собственности в Америке, большим количеством активов и большей долей ее долга.

Б: Сальдо американского долга в пользу иностранцев по всему миру составляет примерно $3 триллиона. Да, было время, когда оно было нулевым. И конечно лучше бы, чтобы так оно и продолжало быть. Но размер нашей экономики — $60 триллионов. Так что мы способны справиться с внешним долгом, если возникнут проблемы. Мне не очень нравится политика, которая приводит к росту внешнего долга, и я писал об этом. Но давайте не будем вдаваться в детали. Наше богатство выражено в нашей национальной валюте. И это — наше огромное преимущество.

Н: Вам не кажется, что политика, которую в последние 2–3 года проводит ФРС, в частности выкуп казначейских обязательств, что по сути – то же печатание денег, непременно подстегнет инфляцию?

Б: Вероятность этого существует. Я недавно слышал, как представители ФРС объявили, что они собираются продавать ипотечные облигации на $10 млрд в неделю (тех самых, которые были выкуплены в кризис у Freddie Mac и Fannie Mae). Но ФРС также является крупным покупателем бумаг. Некоторые могут это называть «количественным смягчением» (quantitative easing), другие — «модернизацией» долга. Но, безусловно, не очень правильно делать такие вещи в течение долгого времени.

Н: Как вы защищаете себя от таких последствий инфляции?

Б: Ну, я родился в 1930 году. А тогда, напомню, бумажный доллар стоил шесть центов. Так что то, что сейчас происходит — для меня вообще не инфляция. Каждый раз, когда я начинаю беспокоиться на эту тему, я думаю о том, что когда-то 94% долларовой бумажки не имело вообще никакой ценности, и, тем не менее, я живу достаточно успешно. Так что инфляция не может ничего разрушить.

Тем не менее, меня всегда беспокоит инфляция, потому что она — такое простое решение на коротком промежутке времени. А лучшей защитой от инфляции может быть только ваш личный талант — ваша способность зарабатывать. Лучший врач в городе, лучший юрист, лучший музыкант, лучший в любой профессии где угодно — именно они будут диктовать условия. Вне зависимости от того, доллары это будут, шекели или еще какие-нибудь бумажки.

Вторым важным условием для того, чтобы победить инфляцию, является собственный бизнес, и способность талантливо им управлять. Что я имею в виду: если вы — Coca Cola, у вас всегда есть способность устанавливать правила. Вне зависимости от того, чего они касаются — курса валюты, размера почасовой оплаты и тому подобных вещей. Я всегда особо подчеркиваю это, когда читаю лекции студентам: развивайте ваши собственные таланты, потому что это то, чего у вас никто не сможет отнять, и даже инфляция не сможет этого сделать. Если вы знаете, как проводить операции на мозге — люди вас непременно найдут и отблагодарят вас в ответ — да хотя бы выращенной ими самостоятельно курицей. Если вы посмотрите на то, как делаются инвестиции, то поймете, что худший тип инвестиций — это те, которые привязаны к определенной валюте в противовес производственному бизнесу.

Н: Давайте поговорим о благотворительной деятельности и социальной ответственности бизнеса. В прошлом месяце я читал в Harvard Business Review статью профессора Майкла Портера (Michael Porter), который заявил, что капитализм и ответственность, которую несут компании, нуждаются в пересмотре основных принципов. Например компании должны перестать заботиться только о прибыли и должны начать делиться доходами и всем остальным с сообществом и окружающим миром. Вам не кажется, кто компании должны наконец-то принимать во внимание всех заинтересованных сторон, а не только акционеров?

Б: Нет, мы в первую очередь заботимся об акционерах. Но мы также показываем акционерам, что они приобретают, если компания, в которую они вкладывают, заботится об обществе. Но вкладывать в такой бизнес или нет — это решение принимают сами инвесторы. Мы, конечно, поддерживаем компании, если они ведут себя социально ответственно. Но если мы говорим о выделении средств акционеров на эти цели — я не думаю, что такая схема работоспособна. Ни в коей мере. Да, часть наших вкладчиков много занимается благотворительностью, и я сам трачу на эти цели часть своих средств. Но я не думаю, что моя задача заключается в том, чтобы брать средства, которые мне доверили инвестировать, и тратить их так, как мне вздумается.

Н: Вы и ваш друг Билл Гейтс решили отдать большинство вашего состояния на эти цели. А год назад вы решили сделать ваш благотворительный фонд публичной компанией. Что было причиной этого шага?

Б: Мы достаточно много разговаривали с людьми, с состоятельными людьми и увидели, что у нас довольно много общего в подходах и видении благотворительной деятельности. И люди, с которыми мы общались, выражали заинтересованность в том, чтобы сотрудничать с «коллегами» в этой области. А еще мы почувствовали, что если значительное количество состоятельных людей пообещают отдать на благотворительность половину своих состояний, то это подстегнет сделать то же самое и других. Ведь мы все в своих поступках ориентируемся на чьи-то примеры или образцы.

Так что мы надеемся, что если значительное количество богатых людей объяснят миру, почему они тратят деньги на благотворительность и как они это делают, то это привлечет внимание и других людей — тех, которые разбогатеют через 40–50 лет. И они также будут склонны к филантропии и возможно раньше начнут заниматься благотворительной деятельностью. И отклики на эту нашу деятельность были очень благожелательные.

Н: Вы не думаете, что богатым людям следовало бы рассматривать благотворительную деятельность как бизнес и ожидать, чтобы деньги работали так же эффективно, чтобы они тратились в соответствии со стратегией, как это происходит в менеджменте?

Б: Это довольно сложно. Бизнесу приходится решать не очень сложные проблемы, а благотворительным фондам — очень сложные. Если вы серьезно и масштабно занимаетесь благотворительностью, то вам приходится иметь дело с проблемами, которые бросают настоящий вызов вашему интеллекту. И неудач на этом пути может быть гораздо больше, чем в бизнесе. Знаете, когда я создавал для своих детей их собственные благотворительные фонды, я написал им письма. И там сказано следующее: «Помните, что если все ваши дела удачно делались и все задуманное — получалось, то это тоже означает неудачу. Потому что это лишь значит, что вы делали что-то очень простое, что общество могло бы и само сделать».

Кроме объективной сложности решаемых проблем, есть и вторая проблема благотворительной деятельности — отсутствие обратной связи, отдачи рынка, которая существует в бизнесе. Если вы открываете ресторан с невкусными гамбургерами — вы это поймете уже к концу первого дня работы. В филантропии такой отдачи нет. Наоборот: если вы делаете какую-то глупость, люди будут продолжать уверять вас, что все в порядке и инициативу надо продолжить. А отсутствие такое «отдачи» — очень серьезная вещь.

Н: Так как же можно «измерить» эффективность благотворительной деятельности?

Б: Вам приходится работать над решением проблем в областях, где результат будет неочевиден в течение 10–20 лет. Это совсем непохоже на то, что происходит в бизнесе, например на то, как ведется маркетинговая кампания для нового iPad, в ходе которой производитель точно знает, сколько сумеет заработать. Филантропия — гораздо более сложная игра в том, что касается подсчета реальных результатов, процентов и прибыли. Но это не значит, что ей вообще не следует заниматься, или что эта деятельность неважна.

Н: Когда вы начали заниматься благотворительностью и пропагандировать ее, вы пытались изучать этот сектор так, как вы изучаете интересующий вас бизнес? Вы применяли какие-то модели, или вы просто решили отдать деньги профессионалам и надеялись на то, что они поступят с ними правильно?

Б: Получилось так. Мы с женой совместно думали на эту тему еще полвека назад. У меня всегда было чувство, что однажды я стану богатым, и у меня будет все, что мне нужно для жизни, и при этом останется еще много денег, которые могут пригодиться кому-нибудь другому. Так что мы размышляли с ней на эту тему, еще когда нам обоим не было и тридцати лет. Тогда у нас и денег-то еще не было. Зато была философия — понимание того, что если деньги появятся, они пойдут на благотворительность. Я чувствовал, что однажды стану гораздо более богатым человеком, чем большинство людей, и тогда мне придется что-то делать с миллионами.

Н: То есть когда вам было двадцать с небольшим лет, вы уже думали о том, что станете долларовым миллиардером?

Б: Да. Жена, правда, мне не верила, но это уже другой вопрос. Но мы достаточно много об этом говорили. И одна из причин, по которой мы это делали — то, что я всегда думал, что она меня переживет и займется благотворительностью после моей смерти — ведь женщины гораздо более активны в этом, чем мужчины. Но так случилось, что она умерла первой, и после этого мне пришлось изменить план. Я тогда я вспомнил Адама Смита и его идею о разделении труда и почувствовал примерно то же, что чувствуют люди, которые инвестируют в наш фонд — что управлять деньгами лучше, когда они работают. И что есть люди, которые готовы этим заниматься, у которых есть на это силы и молодость, и которые могут это делать более эффективно, чем я смогу сам это делать. Так мы отошли от первоначального плана, по которому фондом управляла жена.

Н: Что вы можете посоветовать вашим богатым друзьям, которые решат заняться благотворительностью?

Б: Пару вещей. Во-первых, лучше принимать решение раньше, чем позже. Конечно, богатые обычно живут дольше, чем обычные люди, и важна именно последняя воля. Но, наверное, когда вам стукнет 95 лет, а на ваших коленях будет сидеть красотка-блондинка — это не лучшее время начинать думать о том, как распорядиться деньгами. Лучше подумать на эту важную тему заранее и тогда же решить, какие у вас планы на будущее.

Во-вторых, стоит заботиться о том, что вам близко. Я имею в виду, что мы многое оставляем после себя. И наверное стоит попробовать улучшить хоть что-то в жизни людей, окружавших вас в этом мире. Если у вас в семье кто-то тяжело болеет — сконцентрируйте свое внимание и свои усилия на помощи ему. Если школа, в которой вас учили, оказала на вас большое влияние — помогите ей. И хотя ни я, ни Билл Гейтс не даем людям рекомендаций, когда и чем им стоит заниматься, я полагаю, что есть определенные преимущества в том, чтобы заняться благотворительностью как можно раньше.

В моем случае завещание составлено так, что в течение 10 лет после моей смерти все заработанные мной деньги будут потрачены. Причем именно «потрачены», а не переданы в какие-то фонды. И я лучше отдам право распоряжаться этими деньгами людям, которых я выбрал сам, еще будучи живым, чем какому-то незнакомцу, который будет распоряжаться ими через 30–40 лет после моей смерти.

Н: Как ваши дети относятся к такому решению?

Б: Они его полностью одобряют — ведь я их тоже включил в список душеприказчиков. У каждого из троих моих детей есть собственный фонд, и они готовы тратить $50–60 млн каждый год. И все трое не только уже работают с деньгами и управляют реальным капиталом, но и отдают все силы работе. Я не вхожу в совет директоров ни одного из их фондов, не спрашиваю у них отчета о том, что и куда было потрачено. Я не осуждаю ни решения, которые они принимают, ни то, что кто-то показывает лучшие результаты, чем показывают они. Я уверен во всех своих потомках и очень доволен тем, как у них идут дела.

Н: Как технологии изменили вашу жизнь?

Б: Мне нравятся компьютеры. Когда мы с Биллом Гейтсом вместе ведем презентации, мы очень любим задавать собравшимся каверзный вопрос: кто из нас, как они думают, проводит за компьютером больше времени (за исключением электронной почты)? И как ни странно, это я. Я все время играю с компьютером в бридж и люблю искать что-то в Сети.

Да, я люблю играть в бридж, и наверное это стоит мне миллион или полтора миллиона долларов в год. Но я это делаю для собственного развлечения. Компьютер же обходится мне примерно долларов в 50 в год. И конечно, если бы мне пришлось выбирать что-то одно, я бы отказался от игр.

Н: А электронной почтой вы совсем не пользуетесь?

Б: Нет, ей занимается мой секретарь, а мне это неинтересно. Но мне нравится, что у меня есть вся переписка.
_____________________________________

401
Комментарии (5)
  • 10 мая 2011 в 18:22 • #
    Александр Жаманаков

    "Если вы знаете, как проводить операции на мозге - люди вас непременно найдут и отблагодарят вас в ответ..."

    Лоботомия - это операция на мозге? Но, что то желающих принести курицу - нет!

  • 11 мая 2011 в 02:11 • #
    Елена Иванова

    Библейская истина: "да не оскудеет рука дающего", благотворительность действительно не поддается никаким расчетам, но это уже из области духовного развития. Человек дающий ощущает свое могущество и умиротворение. Это действительно, самодостаточная и гармоничная личность. Умеет зарабатывать, умеет и отдать ( не путать - потратить на дом, яхту, красавицу-блондинку). Дай бог, чтобы и наши богатые люди когда-нибудь доросли до этого. Когда сталкиваешься с проблемами, например, детского спорта или социальными программами, благотворителей не особенно и найдешь в России.

  • 11 мая 2011 в 12:43 • #
    Алексей Николаев

    Просто там, намного больше ответственность каждого за свою жизнь: заработок, здравоохранение, состояние дома, улицы, обучение детей- за все это отвечает САМ человек. У нас уже тоже, но только большинство народонаселения до сих пор пытается себя убедить, что кто-то им чего-то должен (Путин, мифическое "государство", школа , милиция..)))) Создали себе миф о мире "вверх тормашками". Человек создает мир вокруг себя, а не "государство" создает человека.

  • 12 мая 2011 в 13:03 • #
    Наталья Львовна Гузик

    Игорь, хороший материал!
    Спасибо.

  • 24 мая 2011 в 01:50 • #
    Игорь Ларин

    Продолжим традицию в ближайшее время :)


Выберите из списка
2019
2019
2018
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009