О добром кино? или о доброте ?

О добром кино? или о доброте ?

Доброта хуже воровства
«Тот самый Карлсон» переполнил чашу терпения Антона Долина

У нас кино снимается не чтобы рассмешить или напугать, а чтобы заработать (кадр из фильма «Тот еще Карлосон»)
Фото: www.kinopoisk.ru

Обе «Елки», недавние «Мамы», наконец, совсем свежий фильм «Тот самый Карлосон». О новом зле отечественного кинематографа — «добрых фильмах»

Антон Долин

Почему с фильма «Тот еще Карлосон» хочется бежать, зажмурив глаза от ужаса, утирая слезы стыда, унимая шум в голове, стук в груди и другие непроизвольные реакции организма? Не потому, что он сделан непрофессионально, сценарий невыносим, а актеры играют из рук вон плохо: подумаешь, в отечественном кино такое встречается каждую неделю. Не потому, что сценаристы украли сюжет великой книги Астрид Линдгрен и ее выдающейся анимационной экранизации, не удосужившись купить права как на первоисточник, так и на использование имени Карлсон (отсюда и всплыло безграмотное «о», «КарлОсон»). Не потому, что в главной роли Михаил Галустян — если на то пошло, лучше показать той же аудитории, не исключая из нее дошкольников, комедию «Наша Russia. Яйца судьбы». И даже не потому, что зрителям «Того еще Карлосона» предлагается считать самой смешной шуткой слово «какашка», радоваться манипуляциям с презервативами и превращению имени «Сергей» в, очевидно, еще более уморительное слово «гей». Нет ничего чудовищного и в том, что по мысли авторов картины среднестатистический семилетний Малыш должен обладать не собакой, а приставкой, айфоном и айпадом. Ну, живут люди в Москве, поднялись на кинематографе, потеряли связь с реальностью. Бывает.

Самое страшное не в этом, а в легализации понятия «доброго кино». До сих пор оно касалось по преимуществу мелодрам и комедий. Теперь, после «Карлосона», захватило единственную категорию фильмов, на которые ходят все без исключения. Семейные фильмы. Туши свет.

Спокойствие, только спокойствие. Главное тут, как в расследовании любого преступления, понять мотив. Чего сегодня не хватает российскому кинематографу? Правильно, зрительского внимания. Последним всплеском серьезного внимания к «блокбастерам по-русски» была бекмамбетовская «Ирония судьбы. Продолжение», заработавшее 50 млн долларов (к слову, фильм-пионер по части «доброго кино»). После «Аватара», собравшего на порядок больше, с глаз зрителей будто спала пелена: «Черную молнию» смотрели как-то лениво, за 2011 год по-настоящему серьезного внимания удостоился только «Высоцкий», но он как раз шел против «доброго» течения, оказавшись, при всех несовершенствах, продуктом довольно самобытным. Однако режиссеров на Руси много, продюсеров и того больше, и всем хочется кушать. Пристрастились за тучные годы.

Никто не пытался понять, с чего публика вдруг поменяла приоритеты. Конспирологических теорий хватало, не обошлось и без крючковатой лапы Госдепа. Никому не приходило в голову простейшее объяснение: голливудские фильмы не просто лучше российских, но и честнее. Американская романтическая комедия похожа на романтическую комедию, а не на пародию, украшенную неизбежным участием Гоши Куценко. Американский фильм ужасов доставляет удовольствие, а не только ужас, как его российский аналог. Потребитель попробовал монету на зуб и догадался, что она фальшивая. А обмана не любит даже ко всему привычный российский потребитель. Это в последние месяцы стало особенно заметным.

Дело отнюдь не в нехватке бюджетов или профессионалов. Просто американцы на полном серьезе пытаются утверждать своими фильмами (часто никудышными, чего уж) семейные ценности. Укреплять мораль, нести добро, хоть и не декларируя это. А их российские коллеги — прирожденные циники, не желающие разрабатывать собственные формулы, а предпочитающие их украсть, напичкать каждый кадр доходным product placement и втиснуть туда тех звезд, которые сейчас считаются популярными. Тут-то обман и кроется. Ужастик снимается — не чтобы напугать, комедия — не чтобы насмешить, мелодрама — не чтобы растрогать, а только с одной целью — заработать денег, и побольше. Как защититься, если твоя ложь разоблачена? Прикрыть ее ложью более масштабной. Если твой главный грех — цинизм, обвини в нем конкурентов! Себе же припиши нечто противоположное. Доброту. Безграничную и безбрежную доброту. И этот тезис обезоружит любого из критиков. Ах, тебе что-то не нравится? Да ты, пожалуй, человек недобрый. Нехороший ты человек. Нет тебе веры.

Родовые признаки (они же травмы) отечественного «доброго кино». Высосанные из пальца сюжеты, непременно завершающиеся преображением и исправлением грешников: доброта происходящего искупает неправдоподобие. Актеры-маски, которым больше незачем играть: достаточно уметь улыбаться, хотя и в разных регистрах, от умиленного до шаловливого. Специфический коллективизм, почти брехтовское вовлечение зрителя и авторов картины в интерактивный диалог. Ведь добрым должен оказаться не конкретный Безруков, Хабенский или Дюжев, но весь мир. И ты, о зритель, в том числе! Недаром в «добром кино» так востребованы коллективные фильмы-альманахи (две части «Елок», недавние «Мамы»). Немаловажная деталь — лирическая закадровая музыка, не более трех аккордов в каждом мотиве.

Переходить на личности незачем, ведь эта эпидемия не пощадила никого из (со)участников современной отечественной киноиндустрии. Но два упомянутых примера, конечно, показательны. Эффективный менеджер Тимур Бекмамбетов, воспевавший моральный релятивизм в «Ночном дозоре» и блестящем голливудском комиксе «Особо опасен», вдруг обратился в ангела добра в «Елках». Вслед за ним герой новейшего времени Сарик Андреасян, начинавший с безобидной кальки, будь то «Служебный роман. Наше время» или «Беременный», резко подобрел в «Мамах», «Том еще Карлосоне» и пяти-шести готовящихся к выпуску на экран сезонных ромкомах.

Терминологическая путаница не смущает никого. Как вообще кино может быть «добрым»? Добрым можно назвать поступок, с некоторой натяжкой — человека. А что такое «добрый фильм»? Фильм, в котором воспевается добро? Но в таком случае и «Рассекая волны», и «Фанни и Александр», и «Сталкер» — невероятно добрые фильмы. Или речь о благостном фильме, в котором всегда светит солнце и сияют улыбки, а добро непременно торжествует в финале? Что ж, тогда не мешает напомнить, что самое доброе — бесконфликтное, беспроблемное, слепяще светлое и радостное — кино снималось в гитлеровской Германии и сталинском СССР. Несколько лет назад на ММКФ показывали ретроспективу современного северокорейского кино. Ничего более доброго я не видел в жизни. Надеюсь, и не увижу. Бесконечная любовь людей к друг другу растворялась в божественном, невыразимом обожании лидера и вождя. Замятин отдыхает, Оруэлл нервно курит в углу. Куда им, фантазерам.

Премьера «Того еще Карлосона» проходила в начале марта в кинотеатре «Октябрь». На противоположном тротуаре оппозиционеры призывали к смене политической парадигмы, и там-то ощущался резкий дефицит доброты, очевидно, на обе стороны Нового Арбата ее элементарно не хватило. Подождите утверждать, что политика тут ни при чем! Создатели «доброго кино» — наипервейшие оплоты системы, на них и держится миф о пресловутой стабильности. Даже в страшном сне невозможно себе представить любого из этих добряков на митинге протеста.

Пора назвать вещи своими именами. Добрый фильм — это лживый фильм, и он опаснее, чем те блокбастеры вчерашнего дня, на производстве которых всего лишь невинно воровали деньги. Воровство честнее нынешней наигранной доброты. Особенно нелепа она в России, где можно поседеть в ходе краткого ознакомления с новостями дня. Но как бороться с такой добротой? И кому? Директора кинотеатров в погоне за барышами примут с распростертыми объятиями любое кино с претензией на мейнстримность. Власти и шоу-биз с высоты положения одобрят: им тоже выгодно быть или хотя бы казаться добрыми. Критику попросту не поверят, он по определению недобрый… Значит, надеяться, кроме истории, которая неизбежно похоронит эту тенденцию лет через 10–15, можно лишь на одного судью: на зрителя. Один раз он распознал обман — почует его и теперь. Правду слушать иногда трудно и противно. Но ложь — вот парадокс! — еще противнее. Не так уж сложно ее опознать и разоблачить. Пустяки. Дело-то житейское.

Нашу рашу не смотрю, но вот про добрый фильм… Это полный антракт … Человек- человеку волк, вот и живем не среди людей а в волчьей стае. Вот уже издеваются над добрым, хотя если касательно фильма Галустяна, так это не добрый в крайнем случае это издевательство над добротой … Фарс… Но люди ищут ее доброту, устали от зла, вот то что им подсовывают суррогат так настоящих добрых среди продюсеров не осталось, вот любить по русски создавали на народные деньги…А какой бизнесмен вложит бабло в добрый фильм глядя в хитрую рожу продюссера

244
Комментарии (0)