НЕ ВНЕДРЕНО – ЗНАЧИТ, УКРАДЕНО. Причины наших проблем...

НЕ ВНЕДРЕНО – ЗНАЧИТ, УКРАДЕНО. Причины наших проблем телеэксперты видят в области трансцендентного, власти - в саботаже, если не во вражеских происках, тогда как на самом деле проблема в неумении организовать труд.

Обычно у нас высказывания про экономику от всех допущенных к трибуне — это либо беспредметная заумь, либо песнь про котировки и иже с ними (то есть, нечто из финансовой, а не экономической сферы). Иногда, в форс-мажоре, что-то говорится по сути дела, но, как правило, по формуле: «Надо сделать так, чтобы…». А что и как делать — раскрась сам.

Замученный неудачами и отсутствием ответов на его животрепещущие вопросы Рогозин попытался дать конкретные ответы.
По мнению вице-премьера, проблемы с двигателями носителей «Протон-М», скорее всего, возникли из-за слабой культуры производства. А «низкие зарплаты» работников Воронежского механического завода он назвал диверсией. Он отметил также, что «версии террористического воздействия, диверсии или попадания метеорита прямо в голову, имеют право на существование», но призвал руководствоваться опытом общения с производствами подобного рода.

Его ответ традиционен и неверен.
На самом деле беда тут та же, что и на всех других предприятиях нашего отечества: неверно организован труд всего персонала, начиная с управляющих. Не за то, не так и не столько платят. Экономические стимулы состоят в конфликте со стимулами административными. Неверно выстроен контроль. И пр. Это же привело к развалу СССР (с потерей сначала темпов роста, а затем и роста производительности как такового), но проблема так и не была проанализирована властями. А раз истинная причина не выявлена, значит, и результата положительного ждать не приходится.

Хотя все ответы по проблеме роста производительности, соблюдению технических параметров при производстве, созданию экономического механизма кратного роста производительности, постоянного снижения затрат уже даны были более 10 лет назад. Начинаю публикацию материалов, которые уже появлялись с моим участием в разных СМИ и и-нет площадках.


Слышу по ТВ: «Изобретения в нашей стране никому никогда не были нужны кроме самого изобретателя. Не было чёткого алгоритма внедрения и оценки изобретения. Даже сейчас вся инфа лежит в патентном бюро. Та, что ещё не продана на Запад. Людей, которые, что-то изобретают становиться всё меньше, особенно среди молодёжи и это очень грустно.»

Я же считаю, что никакой беды у нас с изобретениями нет и не было, БЕДА С ВНЕДРЕНИЕМ!
Вы не против обсудить вот такую проблему:

НЕ ВНЕДРЕНО — ЗНАЧИТ, УКРАДЕНО

Казалось бы, поставить в цехе новый станок — чего проще. При нынешних-то российских реалиях! Пришел хозяин, ткнул в пол пальцем, и такелажники уже через день прикатили махину. К вечеру, глядь, та уже загудела…

Но дальше будет вот что.
Токарь Вася тайком, поднявшись повыше, прицельно пробьет палкой от швабры стеклянный потолок цеха. Причем сделает это так, чтобы струйка от дождя за окном попала точно в электронику. Всё, техника встала… Впрочем, есть и другие способы вывести из строя новинку.
Кто в выигрыше?
Да Вася с товарищами. Продукция, производство которой хозяин хотел передать на автомат, снова вернется на допотопное оборудование. Соль тут в том, что детали, затратные для производства, по-прежнему выгодны для рабочих. И напрасно собственник думает, что легко порвет этот замкнутый круг!

«Техника внедрена» — что это значит? Внедрена — значит, укоренилась, вошла в технологию. И поменяла расценки для исполнителей. Или, говоря экономически, ужесточила нормы времени.
А где нет пересмотра норм, там нет и внедрения.

Пересмотр норм — основа роста ВВП
Пересмотр норм — стараниями далеких от производства газетчиков — в общественном сознании закрепился как некое волевое решение темных сил, жаждущих срезать людям зарплату. На самом деле сей акт должен быть лишен всяких эмоций. И сопровождать любые новации, совершенствующие технику, инструмент, оборудование, технологии. Пересмотр норм означает, что время на ту или иную операцию сократилось, что и фиксируется в технико-экономическом обосновании (ТЭО) производственного процесса. Расчет заданий теперь пойдет с учетом новой нормы. А раз времени на те или иные операции стало уходить меньше, то в совокупности это дает снижение себестоимости продукции.
Производство такой страны, как Россия, регламентируется миллиардами норм. Все в технике эволюционирует, и изменения каждой из норм фиксируют рост производительности труда на рабочих местах — суть научно-технический прогресс государства.
Вот факт: простая авторучка, прежде чем поступить на прилавки, только за полвека проделала путь, устланный десятками тысяч патентов. «Мерседес», в свою очередь,— это уже сотни тысяч последовательно внедренных изобретений.
Кстати, обновлять можно не только технику. Годятся любые приемы и методы работы, все, что, так или иначе, ведет к снижению затрат времени.
И в итоге, добавим, несет собственнику прибыль.
Почему же в нашей «Волге» («Оке», «Ладе-Калине» м пр.) в отличие от «Мерседеса», технических решений, «обладающих полезностью и новизной» (то бишь изобретений), было на порядок меньше? Потому что все работники, производившие «Волгу», включая руководство предприятия, активно новшествам сопротивлялись. По разным причинам им всем так было выгодно.

В конечном счете именно пересмотры норм на рабочих местах дают в целом прирост ВВП государства.

Повторим: проблема не в отсутствии у нас технических талантов.
Но такова отечественная реальность — механизм освоения изобретений у нас не работает.

Существуют ли «точки роста»?
Президент России жалуется, что не может всего лишь удвоить ВВП, тогда как новой технике в принципе под силу было бы за год его удесятерить. Он, по сути, в претензии на отсутствие у нас как раз эффекта, который должно давать внедрение всевозможных новшеств.

Взглянем, как работает наш станочник. Тут есть на что посмотреть.
Вот он, не глядя, выхватил из ящика заготовку, на ходу сориентировал ее в руке и не поставил, а буквально бросил в захват приспособления. Нажатие рычажка — все, деталь отцентрована. Даже контроль не нужен. Можно нажимать кнопку «пуск»…
Мастерство? Есть и оно. Но решающую лепту в успех вносит, все же, надежная техника. Кстати, откуда она? Выясняем: это собственность токаря. Сделана по его личному заказу. И в технологии не учтена.

О каком внедрении тут можно вести речь, если рабочий, стоя спиной к двери цеха, даже укрепил на станке зеркальце заднего вида, чтобы кто-нибудь, войдя неожиданно, не засек его ноу-хау.
Далее. У станочника особая фреза, уникальный зажим и еще оснастки целых два шкафа. Его уговор с нанимателем: я выполняю задание по раз и навсегда утвержденным расценкам. А оснастка — мой секрет. Понятно, что на это собственник идет лишь от полной безысходности. И если бы речь шла только об отсутствии кадров!
Переместимся на госпредприятие. Ремонтный участок. Дверь заперта.
Стучите громче, там шумно, вот и не слышат,— говорит уборщица.
Стучим. Станки смолкают. Слышны скрипы и стуки, затем дверь открывается.
За спиной слесаря — железные сейфы с амбарными замками. Там не внедренная в технологию техника.
Что ж, слесари в своем праве. Они пришли сюда со своим мастерством и со своим инструментом. А показывать свои секреты кому бы то ни было не нанимались.
Рабочий со своим ноу-хау продает уже не просто рабочие руки. Он — тоже собственник. И его цех зачастую дома. Его квартира заставлена станками, завалена материалами, инструментом. Сюда на поклон идут солидные фирмы, согласные на любые условия. Корифей давно обеспечил себе и «Мерседес», и все остальное.
Когда наши менеджеры не справляются со своим делом, тут и возникают надомники от рационализации. Они держат технику как свой главный товар. Увольняются — и выработка (а вместе с ней прибыль хозяина предприятия) возвращается на исходные позиции. А ведь внедрение по определению — это превращение технической идеи в общее достижение. Общее хотя бы для конкретной фирмы. Фирма, в свою очередь, передает достойную часть от этой идеи всему народу через налоги.
Зато оснащенные до зубов трудяги даже налогов не платят.

Где найдешь, где потеряешь
Возможно, это и к лучшему, когда наши умельцы прячутся или сидят дома. Ведь их технология не просто не учтена. Она — замаскирована, не принята экологами, метрологами и прочим контролем. Случись авария в цехе, еще неизвестно, как выкрутится из ситуации собственник. Ведь юридически подпольщик — его наемник, а техника безопасности — его сфера ответственности.
А если экспериментатор получит увечье? Платить-то опять хозяину. Вообще особые условия взаимоотношений с такими рабочими рождают много коллизий. Фактически Эдисон в фирме — сторонняя контора. С вытекающими последствиями.
Наш Эдисон, кроме прочего, еще и разлагает окружение. Коллег бесят его заработки. Молодые теперь тоже все прячут. И хуже того, их головами завладела философия: раз никто к ним в кухню не лезет, зачем вообще что-то придумывать, парить мозги? Можно просто ломать технологию. При этом сберегается время, растет зарплата. А то, что продукция ни к черту не годная, так это не их головная боль.
«Шестерню на 8-шпиндельном автомате положено точить 6,7 минуты. Я сначала, как и все, делал за 3,5 минуты, потом за 2,5. А вскоре уже за 1,1 минуты, аж трясся станок. На меня стали косо глядеть и перевели на другой участок.
Там опять добился перевыполнения. Правда, ломал зенкера. Перевели меня на многорезцовые станки, я на второй день увеличил втрое подачу. Меня предупредили. А затем дали револьверный полуавтомат. Там я расточку отверстия вначале делаю вместо четырех проходов за два. А потом и за один проход. Правда, при больших припусках станок стал останавливаться…»
Это откровения рабочего, коего собственник терпит, пока тот еще не нанес серьезного ущерба (а польза от него все-таки есть). В советское время вот такие стахановцы, перегружая станки, умудрялись ломать даже станины.
Вот еще зарисовка из практики.
Металлист работает сразу на двух станках. Основные операции делает на одном, а второй, простаивающий рядом, тоже запустил, дабы сократить нормированное время на переналадку. То есть за счет хозяина он просто увеличил зарплату. Если официально разрешить ему пользоваться вторым станком, норму надо пересмотреть. Правда, хозяин о разорительной инициативе не ведает, а персонал смотрит на все сквозь пальцы.
Кстати, закончу и ту историю, с которой начала статью. Ситуация того достойна. Итак, станок с порушенным нутром стоит в цехе много месяцев. О нем как бы забыли. Забыли все, но только не Вася с товарищами. Нашлись те, кто им починил электронику. Теперь они поочередно остаются по вечерам и за час-другой нарабатывают гору деталей. Прячут их, а позже кто-нибудь из «бригады» достает, когда собственника уже насмерть поджимают сроки, и он готов платить любые деньги.
Весь прирост производительности к началу перестройки в СССР разворовывался полностью. И это, приобретенное за годы умение работников сейчас пожинают новые хозяева. Причем, далеко не только на заводах, но и в каждом офисе.
Таковы парадоксы и издержки проблемы «внедрения» в России.

Бригада с большой дороги
Идеология вроде бы ушедшей советской экономики вбита в наши головы по самые уши. Чудовищные трудовые стимулы так и держат страну на тормозах.
Общеизвестный факт: в 80-х годах, согласно статистике, за время, пока наши рабочие внедряли всего одно рацпредложение, японцы их реализовывали (со снижением затрат, то есть с пересмотром норм) — до 20 тысяч. Притом что изобретали-то мы не меньше, чем в прочих странах. А инженеров у нас и вовсе было больше, чем во всем остальном мире вместе взятом.
В западных словарях понятие «внедрение» по отношению к технике отсутствует. «Внедрять» там не требуется. Освоение идет само собой. Незаметно и безостановочно. Процесс этот предопределен всей системой организации труда. Ибо вознаграждается не переработка по норме, а пересмотр самой нормы. Другими словами, там нет сдельной оплаты труда. Потому западный рабочий производит все больше, а показатель выполнения нормы у него остается один — 100 процентов.
У нас же новая техника к ужесточению норм чаще не ведет. А значит, и цены на наши товары не снижаются. Возникающую экономию исполнитель стремится присвоить сам. Причем полностью. И полагает, что имеет на это право (последние забастовки на заводе «Форд» под Петербургом — именно по этому поводу). Наши рабочие требуют себе роста зарплаты, равного росту производительности труда.
Западные рабочие и их профсоюзы о подобном даже не слыхивали.
Зато россияне, как и прежде, применяют приспособления втайне, легко достигая уровня выработки, который собственник готов оплачивать. А ведь в истории были случаи, когда рабочий перекрывал норму в 1000 и более раз! То есть выполнял сменное задание быстрее, чем за минуту! Дай такому рабочему экономическую свободу, и он за год переплюнет Рокфеллера!
Но, увы, бизнесмены так и не видят иного способа организовать рабочих, как сформировать их в бригады. Не помышляя, что действуют против самих себя.
Экономически бригада начинается с того, что некто применил на казенном станке ноу-хау. Больше времени не тратит, а хапает — ого! Все это не дает покоя соседям, и те вынуждают «новатора» поделиться. Этот рэкет организационно оформляется как бригадный подряд. Грабеж из индивидуального становится коллективным. Ибо прибыль от операции делится группой рабочих. Вокруг такого «внедрения» сбиваются в основном те, от кого в той или иной степени новатор зависит технологически.
А дальше к такой бригаде подключаются все, кто связан с ней по цепочке. Это уже сквозная бригада. Она пронизывает все производство завода, оставляя за бортом тех немногих, кто лишен рычагов впрямую воздействовать на ее заработки.
Варианты группового воровства через подпольное внедрение могут быть разными. Мастеру цеха через игру с нормами удается растворить преимущества от применения новшества в масштабах своего участка. Начальнику цеха — у себя в конторке. Директору (менеджеру) — на своем уровне.
Но с точки зрения собственника новшество так и не внедрено, не закреплено в нормах, не введено в фирменный документооборот. Оно не дает дохода.

Когда «чувство хозяина» не чует выгоды
Между прочим, экономически смысл перестройки как раз и заключался в том, чтобы поменять ситуацию с внедрением новой техники. Хотели как лучше, но… У новых бизнесменов те же проблемы. Они вроде стараются: не жалеют денег на технику. Однако изъять от персонала его левый приработок не умеют.
Ну а в тех редких случаях, когда это им удается, они сами превращаются в знакомую нам фигуру. Государству прирост не отдают. От налогов ускользают. В конечном-то счете сами от этого проигрывают. Хотя бы потому, что существуют в условиях, которые за последние годы в стране продолжают ухудшаться. Наши «Волги», как и другая российская продукция, по-прежнему никому не нужны. Ни там, ни здесь.

Но взглянем шире. Проблема пересмотра норм касается далеко не только одной России. Страны Европы с различным уровнем жизни (то есть с разной достигнутой производительностью) сегодня пытаются соединиться. Политически это пока неплохо получается. Но экономически далеко не всегда. Мы наблюдаем нарастающие в Европе проблемы, возникшие из-за того, что, объединяясь, страны не сделали наивысшую производительность достоянием всех членов своего объединения. В большинстве из них производство организовано отлично. Но есть и отставшие. Отсюда возникают внутренние напряжения между странами — членами одного союза. Нерешенность проблемы внедрения развалила СССР. Но это же разваливает и до конца и не оформившуюся единую Европу.

Разумеется, в перспективе изобретениями будут пользоваться все. Как каждый сегодня пользуется колесом. Для России же остановить всеобщее воровство в виде частного присвоения эффекта от изобретений — проблема. Но проблема решаемая.
Каждый из нас у себя на рабочем месте ежедневно готов давать богатый урожай. Когда он правильно стимулирован. И наоборот: если инициатива персонала ничего не приносит собственнику, значит, его бизнес плохо организован. В такой фирме все выстроено вопреки интересам собственника, по «здравому смыслу» или по воле модных ныне «независимых директоров». Правила игры там не требуют фиксации каждой оригинальной мысли, направленной на повышение прибыли собственника. Например, соответствующим вознаграждением.

//У нас изобретения навязывают сверху. Однако беда, как мы уже убедились, в том, что низы их не берут. Владельцы предприятий безнадежно взирают на это, и не знают, что выход из этой ситуации есть.
Раньше новые хозяева пытались решить вопрос тем, что покупали завод с новым персоналом. Но когда-тов наши дни — очень скоро) и перед ними встает вопрос обновления техники. И они не избегнут проблем с внедрением. Утверждаю: иного пути, как изменить систему оплаты и стимулирования, у них нет.
****//

130
Комментарии (1)
  • 15 февраля 2017 в 12:51 • #
    Sher Hamidov

    Какая же сволочь этот Вася токарь его к стенке надо террориста отсталого


Выберите из списка
2018
2018
2017
2016
2014
2013
2012