Большое Причерноморье: Вызовы ХХI века и поиск стратегических...

Большое Причерноморье: Вызовы ХХI века и поиск стратегических решений.

Международная конференция. 15–16 июня 2008 г.
в Институте Европы РАН прошла международная конференция на тему: «Большое Причерноморье: Вызовы ХХ1 века и поиск стратегических решений». Журнал «Мир и политика» принял к опубликованию[1] изложение основного содержания выступлений на этой интересной конференции, в которой приняли участие ученые и эксперты-международники из России, США, Италии, Румынии, Болгарии, Сербии, Турции, Азербайджана, Армении, Грузии. Конференция проходила до августовского вооруженного конфликта между Россией и Грузией, после которого целый ряд из высказанных в ходе конференции соображений и оценок должны быть в дальнейшем переосмыслены. Тем не менее, оргкомитет конференции и редколлегия журнала полагают, что большинство сформулированных участниками конференции выводов сохраняет свою значимость.
*
В своем вступительном слове директор Института Европы РАН, академик Н.П. Шмелев отметил, что регион Большого Причерноморья, который еще 20–30 лет назад казался тихой гаванью в мировой политике и геополитике, к началу 21 века стал одним из главных очагов напряженности, скрытых и явных конфликтов и угроз. Многое из того, что унаследовал регион Большого Причерноморья, это вызовы ХХ века. Можно, например, перечислить то, что досталось нам, к худшему или к лучшему, в наследство от предыдущего века. Это и продолжение, так называемой, новой большой игры в регионе Каспия. Только эта игра, в отличие от 1990-х годов, стала еще более изощренной и многофакторной. Для России это, конечно же, все проблемы, связанные с умиротворением и развитием Северного Кавказа., включая сюда и две чеченские войны. Расширение Евросоюза и, конечно же, фактор Турции, все связанные с этим переговорные процессы закладывались в 1990-е годы. Непризнанные государства — наследие распада Советского Союза, но и в XXI веке эта проблема еще на много лет вперед. И даже вопрос об интеграции в Североатлантический альянс Украины и Грузии — это тоже продолжение той логики по расширению НАТО, которая была заложена в 1990-е годы. Но надо сказать, что есть и новые качественные факторы, которые возникли уже в последние годы, хотя их корни и уходят в те же самые 1990-е годы.
И когда мы говорим о Большом Причерноморье, по сути своей Черноморско-Каспийском регионе, то мы начинаем понимать, что и объединительных проектов здесь уже немало. Выявить их и определить их позитивные перспективы — это как раз и задача участников нашей конференции.
И последнее. Я хотел бы сказать о том, что Россия в последние год-два начала больше использовать не только свои экономические рычаги, но и влияние через культуру, через развитие отношений со странами Причерноморья в культурной сфере. И здесь я хотел бы сказать о том, что в прошлом году в России был создан фонд «Русский мир», который призван развивать связи в культурной сфере. В отношениях с государствами Большого Причерноморья расширение культурных, гуманитарных и межличностных контактов могло бы постепенно сглаживать накопившиеся противоречия, способствовать взаимопониманию и сотрудничеству.
Передаю слово для продолжения ведения нашей конференции профессору Алле Алексеевне Язьковой, Руководителю Центра по исследованию проблем Средиземноморья-Черноморья
А.А. Язькова: Слово представляется представителю Департамента Экономического Сотрудничества МИД России, доктору экономических наук Сергею Николаевичу Гончаренко.
С.Н. Гончаренко. Для России район Черного моря, и все связанное с этим районом, всегда были сферой ее жизненных интересов. Достаточно в этой связи вспомнить сюжеты 200-летней давности, 300-летней давности и последние годы. Но жизнь на месте не стоит, она развивается. В 1992-м году 11 стран создали организацию Черноморского экономического сотрудничества, и на сегодня это единственная международная полноформатная организация в регионе Черного моря, хотя только 6 из них выходят непосредственно на берега Черного моря, а 5 находятся рядом. В 2004 году присоединилась Сербия, сегодня в организации ЧЭС 12 стран. Инициатива создания ЧЭС принадлежала Турции, президенту Тургуту Озалу, его поддержала Россия. Через год, в феврале 1993-го года, была создана парламентская ассамблея ЧЭС, которая совсем недавно отметила 15-ю годовщину своего существования в Афинах. Организация ЧЭС раздалась вширь, там есть свой Совет, есть свой Банк, там есть Центр черноморских исследований, с которым успешно сотрудничает институт Европы.
Сегодня причерноморские страны договорились по двум документам: Меморандум по вопросам транспорта, о создании кольцевой черноморской автомобильной дороги, протяженностью более 7 тысяч километров, и Договоренность о развитии морских магистралей в регионе. Инициатива принадлежала России и была выдвинута в январе 2005 года на конференции министров транспорта стран ЧЭС., и в Белграде в апреле 2007 года были подписаны документы. Проекты масштабные очень дорогие, нужно искать деньги, нужно думать, как их сделать. Создать фонд, сделать, может быть, какие-то внешние заимствования, подключить Евросоюз. Интерес к региону Причерноморья проявляют и другие страны, которые не выходят на берега Черного моря. Это Евросоюз, это США, и это отдельные страны Евросоюза, такие как Франция, Германия, Великобритания и некоторые другие. Проявляет интерес Япония, проявляет интерес Китай. В 2007 году Организация Черноморского Экономического Сотрудничества предоставила статус наблюдателя Евросоюзу. Россия всячески поддержала это решение и мы ожидаем, что в Брюсселе будут сделаны конкретные шаги, и Комиссия Европейских Сообществ будет подключаться к тем проектам, которые развиваются в регионе.
Теперь другой большой вопрос, который Институт Европы предлагает обсудить в свете перспектив развития международного сотрудничества,— это: политика России в Черноморском регионе. На самом деле, это вопрос интересный и особый., поскольку Россия — самая большая страна региона, и как мне недавно сказал мой албанский друг и коллега, Россия — это вообще даже не страна, это целый огромный мир
В рамках организации ЧЭС еще в 1998 году были подписаны два очень хороших, полезных с практической точки зрения документа: соглашение о сотрудничестве в борьбе с организованной преступностью в регионе и соглашение о взаимодействии в ликвидации чрезвычайных ситуаций и техногенных катастроф. Надо сказать, что документы работают, но, правда, первое соглашение по борьбе с оргпреступностью работает, пожалуй, менее активно, поскольку в рамках Европы, Южной Европы, Юго-восточной Европы действуют достаточно активно такие организации, как Интерпол, Европол, другие объединения профессиональных борцов с оргпреступностью. А в том, что касается чрезвычайных ситуаций, сотрудничество развивается просто здорово. Вы знаете, прекрасно, что регион сложный. Не редки, к сожалению, землетрясения, наводнения, стихийные бедствия, пожары. И есть немало примеров, когда российские спасатели, российский МЧС приходили на помощь и в Турции, и в Греции, и в Молдавии. И это пример того, как работает действительно межгосударственное сотрудничество.
И наконец, политические и экономические компоненты региональной безопасности. Тема, конечно, интересная. Вопрос в том, удастся ли нам найти общую составляющую или единую составляющую в политике черноморских стран. Хороший выход — это приоритетное развитие экономического сотрудничества. В рамках ОЧЭС действуют 17 рабочих групп, и некоторые из них встречаются очень активно. Причем, встречаются не дипломаты, а представители отраслевых ведомств, тех которые работают на этих направлениях. Это тот же транспорт, энергетика, чрезвычайные ситуации, та же борьба с оргпреступностью. Последнее время резко активизировалась группа по здравоохранению и фармацевтике, благодаря российскому Минздраву. Российский Минздрав достаточно неожиданно для многих стран предложил целую программу в черноморском регионе с привлечением Евросоюза, частично из средств Евросоюза, но и из средств Минздрава. Работает группа по государственному управлению, очень активно в ней работает Греция, инициатор создания. Есть группа по малым и средним предприятиям. А вот, что, например, не получается — это работа по созданию зоны свободной торговли в черноморском регионе.
А.А. Язькова: Большое спасибо Позвольте мне предоставить слово первому докладчику, Вагифу Алиофсатовичу Гусейнову, соорганизатору нашей конференции, Президенту Института стратегических оценок и анализов (Москва).
В.А. Гусейнов: Каспийско-Черноморский регион не просто находится в центре внимания, но является источником огромного беспокойства, исходя из многих факторов. В первую очередь, это фактор, имеющий геоэкономическое и геополитическое значение, связанный с огромными запасами нефти, газа, с огромными противоречиями внутри исламского мира. Наметившееся противостояние временами то угасает, то вновь они разгорается, при этом религиозный фактор сегодня особенно ясен и виден в противостоянии стран, которые мы сегодня обсуждаем. В непосредственном соседстве, в регионе Большого Ближнего Востока идет массированное наращивание вооружений, причем современных. Наличие в ряде стран ядерного потенциала также не может не влиять на общую ситуацию в мире и в данном регионе.
Я об этом вспомнил, потому что, на мой взгляд, часть того региона, который мы сегодня обсуждаем, и, в частности, Южный Кавказ мог бы сыграть более конструктивную роль, если не умиротворяющую, то, во всяком случае, позитивно влияющую на некоторые аспекты этой ситуации. Я в первую очередь имею в виду, что страны Южного Кавказа: — Азербайджан, а также Дагестан и другие республики Северного Кавказа, исходя из многолетних, многовековых связей с ближневосточным регионом и наличия достаточно большого ареала мусульманского населения, могли бы сыграть более активную роль в этих процессах.
К сожалению, мы сегодня волей-неволей вовлечены в не очень благородную, на мой взгляд, деструктивную ситуацию возведения новых стен, новых барьеров, которые определенными силами в мире возводятся. Я имею в виду, в том числе и не исключенный возврат к изжившей себя холодной войне. Мы не можем сегодня не говорить о том, что наметилось активное противостояние политике России в ряде стран Запада. В частности, мы не можем не видеть заградительные объекты архитектуры холодной войны в странах Южного Кавказа, которые деструктивно влияют на взаимоотношения, в том числе между странами Евросоюза, США и Россией. Я имею в виду, в первую очередь, продвижение НАТО в страны Южного Кавказа, что уже не является каким-то секретом. Если еще 4–5 лет назад в штаб-квартире НАТО в Брюсселе категорически отрицали наличие планов в этом направлении, то сегодня уже, в частности, Грузия названа в качестве одного из возможных кандидатов, и сделаны соответствующие широковещательные заявления с той и с другой стороны. Естественно, это не может прибавлять оптимизма
Продолжая негативный рефрен нашей конференции, я хотел бы еще упомянуть и о таком, может быть, не самом значительном событии. Новая инициатива Польши, поддержанная Швецией, о так называемом Восточном партнерстве предусматривает углубление сотрудничества ЕС с тремя странами Южного Кавказа, Украиной и Молдавией, а на определенных условиях и с Белоруссией. Этот проект, как я понимаю, выдвинут взамен несостоявшегося и не получившего развитие, выдвинутого Польше в 2006 году, плана энергетического НАТО, который не был поддержан в Брюсселе по известным причинам, но, тем не менее, мы видим продолжение этой деструктивной политики.
Сегодня прозвучал тезис о не всегда активной позиции России в обсуждаемом нами регионе. Российские власти справедливо упрекают в том, что в последнее десятилетие Россия не имеет обдуманной идеи или плана, или четко сформулированной кавказской политики. Может быть, это было понятно в первые годы после разрушения Советского Союза. Но в последние 10–12 лет, мне кажется, катастрофически были упущены возможности, которые предоставлялись текущими событиями.. Видны ли сегодня какие-то внятные черты этой политики? Не знаю, согласятся ли со мной мои коллеги или нет, но я их пока не ощущаю. Между тем, Россия могла бы стать серьезным фактором в этом регионе, реализовать имеющиеся возможности, в том числе связанные с конфликтами между государствами Южного Кавказа. Тем более, что одностороннее признание Косово рядом государств является крайне негативным примером. И то, что Россия запаздывает в этом вопросе, совершенно очевидно.
Может ли привести к новым политическим или даже геополитическим катаклизмам такая пассивная политика? На мой взгляд, это вполне возможно. Потому что в регионе, помимо позитивных подвижек в области экономики, развития межгосударственных отношений, мы видим огромное сосредоточение военного потенциала, приобретение современных видов вооружений. И зная о взрывоопасности этого региона, я имею в виду конфликты между Арменией и Азербайджаном из-за Нагорного Карабаха, оккупацию Арменией семи азербайджанских районов, вопросы, связанные с Абхазией и Осетией, можно предвидеть самые негативные сценарии.
Самое последнее — это вопросы геоэкономические. Нельзя сказать, что Россия активно не работает в прикаспийском регионе, в Азербайджане и в других странах. Но, тем не менее, представляется, что инициативная политика США и Евросоюза, к сожалению, перекрывают эти действия. И сегодня многие, наиболее интересные, наиболее прорывные проекты, в том числе связанные с нефтью и газом, огромной ценности коммуникационные проекты, трубопроводная политика, которая сегодня проводится в ущерб России, все это может иметь очень серьезные последствия.
В заключение мне хотелось бы сказать, что сегодняшнее обсуждение, по примеру предыдущих лет, дает, имея особенно в виду участие наших зарубежных коллег, серьезную пищу для размышлений, для анализа, для сравнений. И я еще раз хотел бы поблагодарить наших зарубежных участников за участие в нашей сегодняшней конференции.
А.А. Язькова: Спасибо большое, Вагиф Алиофсатович. Разрешите мне предоставить слово нашему второму докладчику, профессору Марко Риччери, генеральному директору научно-исследовательского центра «ЭУРИСПЕС», Рим.
Марко Риччери: Мы считаем, что Балканы являются тем регионом, который связывает Италию и Россию. Изменяющаяся геополитическая и геоэкономическая ситуация подтверждает обоснованность этого тезиса. Главным элементом нашего подхода является признание того факта, что обширный Черноморско-балканский регион имеет свои особенности, и их необходимо учитывать. И, по сути, вопрос заключается в том, как наилучшим образом региональную политику спланировать и осуществить. Ряд американских экспертов высказывает мнение, что тот, кто контролирует Причерноморье, тот и держит в руках ключи к Ближнему и Среднему Востоку. Есть мнение среди экспертов о том, что регион черноморских стран является ключевым вообще в отношениях с Евразией. Я не берусь подтверждать или опровергать эти заключения экспертов, однако, очевидно, что этот обширный регион весьма важен для всех, прилегающих у нему, включая Европу. То, что в этом регионе проявляются как положительные, так и отрицательные тенденции, закладываются и конфликтные ситуации, и вместе с тем, возможности и перспективы сотрудничества, конечно, не является чем-то спонтанным. Это результат длительной эволюции предшествующего периода. И об этом я хотел бы сказать несколько подробнее.
Чтобы лучше понять региональные проблемы и тенденции, необходимо исходить из тех, которые носят более общий характер и которые в самом обобщенном варианте сейчас называют глобализацией. Процессы глобализации развиваются таким образом, что в настоящее время ряд экспертов высказывает мнение, что можно говорить уже о пост глобализационном этапе. В Туринском университете, который работает по этой тематике в сотрудничестве с французским институтом Лазар, был собран огромный по объему материал, дающий представление об этих тенденциях. Я захватил публикацию, в которой обобщены первые результаты этой деятельности. Кстати, эти материалы носят открытый характер, и другие заинтересованные научные центры, институты могут включить эту работу и обогатить ее своими материалами и идеями. Их выводы сводятся к тому, что на протяжении последних примерно 20 лет процессы глобализации можно сопоставить условно с солнечной системой. В том числе, что выделялись в качестве центров притяжения Соединенные Штаты и Япония. В настоящее время как раз начался и идет процесс преобразования этой системы, который можно сопоставить, с появлением большого архипелага, состоящего из множества островов.
Если взять экономический аспект этих процессов, то прирост объема продукции сейчас равен увеличению объема торговли. А это, в свою очередь, означает торможение или прекращение интеграции. Это первый интересный вывод. Поскольку на протяжении последних, примерно, 20 лет обмен международной торговли увеличивался значительно быстрее, чем объем производства. А это означало как раз преобладание интеграционной тенденции в мировом масштабе. Если сейчас рассмотреть часть этого огромного, большого архипелага, условно говоря, остров США и прилегающие Канаду и Мексику, то в основном связи развиваются именно между ними, в рамках этой части архипелага, этого большого острова. Сходная ситуация складывается, если рассмотреть Западную Европу, Восточную Европу и Россию. То есть, около трех четвертей и увеличение производства, и увеличение торговых обменов приходится на взаимосвязи в рамках трех этих больших регионов, между ними. Пока оставляю в стороне такие факторы внешней торговли, как нефть и газ. Можно сделать вывод, что уже достигнута в значительной мере интеграция в рамках этих трех регионов, в который включена фактически и Россия. Конечно, это совсем не та тема, которая довольно часто затрагивается: должна ли Россия вступить в Европейский Союз, или Европа как-то слиться с Россией? Это совсем другой аспект и не об этом сейчас речь. Если рассматривать эту обширную зону, или обширный суперрегион, включающий Европу и Россию, то в стратегическом плане, стратегической перспективе можно выделить три главных направления.
Во-первых, если брать Северную Европу, то здесь просматривается перспектива стратегического партнерства между Европейским союзом и Россией.
Второе стратегическое направление, которое было предметом рассмотрения на совещании в Барселоне, это как раз южное, Средиземноморско-черноморское направление. И хотел бы подчеркнуть то, что мы, как институт, отмечаем уже на протяжении нескольких лет перспективу реализации этих пожеланий. Был сделан качественно важный шаг и распространены те соглашения, которые в основном до сих пор ограничивались зоной Средиземноморья. Соглашение о рыбной ловле было распространено и на черноморский бассейн. Таким образом, был осуществлен, на наш взгляд, очень важный, качественный сдвиг в политике Европейского Союза. Это важно, на наш взгляд, поскольку такой юридический аспект, помимо географического, тоже играет существенную роль. А в географическом аспекте Средиземное море и Черное море — это единое понятие, единое море.
Третье стратегическое направление, восточно-европейское, было сформулировано и обозначено лишь в 2007 году. В связи с этим, согласен с тем, что было высказано с коллегой, представляющим и науку, и министерство иностранных дел, о том, что роль, значение и сфера деятельности организации черноморского сотрудничества, все это следует всемерно развивать и как-то наращивать потенциал этой организации.
И последний пункт или аспект, который хочу затронуть. Наш институт в течение трех лет выступал в качестве одного из организаторов региональных конференций по средиземноморской проблематике, с участием многих наших коллег, многих итальянских центров. И тот общий месседж, послание, которое сформулировано участниками, среди которых были и исследователи, и представители предпринимательских организаций, и профсоюзов: все признают наличие и факторов напряженности, и наличие конфликтных ситуаций. Однако явно преобладает стремление развивать сотрудничество и интеграцию, взаимодействие. И общее пожелание заключается в том, чтобы создать на Балканах такую интегрированную систему и преодолеть эти конфликты. И построение такой интегрирующей структуры на Балканах, конечно, было бы наилучшим вкладом в решение тех реальных проблем, которые существуют ныне в обширном черноморском регионе. Но решающим моментом или фактором в такой интеграционной перспективе, которую все хотели бы осуществить, в качестве такого ключевого фактора участники обсуждений усматривают не столько финансовые вложения по линии правительств, сколько создание институционализированной экономики. Имеется в виду, создание наиболее благоприятных условий для всякого рода взаимодействий и сотрудничества и отмена многочисленных ограничений, которые существуют в этом плане. Попросту говоря, не столько дополнительные финансовые ресурсы, дополнительное ассигнование, сколько упрощение различного рода формальностей и тех обязательных операций, которые до сего времени сильно затрудняют сотрудничество. И в этом смысле мы придерживаемся общего мнения, тех же позиций. Те же мнения высказывают коллеги из ряда стран Балканского региона.
А.А. Язькова: Спасибо, профессор Риччери. Позвольте мне предоставить слово нашему следующему докладчику, Николае Мику, шефу-редактору Румынского журнала международных и региональных исследований, бывшему представителю Румынии при ООН и Директору исследований и публикаций румынского института международных исследований.
Николае Мику: Румыния является одной из черноморских стран, имеющих давние традиционные связи со всеми государствами Балканского полуострова и Южного Кавказа, а также долгие солидные отношения с нашими соседями: Украиной и Россией. Россия была одна из первых европейских стран, приветствовавших независимость Румынии и установивших c ней дипломатические отношения. Мы, как и многие другие государства, знаем и видим, что в последние годы экономическое, политическое, стратегическое значение Большого Причерноморья существенно выросло. Речь идет о районе, который очень богат материальными и людскими ресурсами, богат и энергетическими ресурсами, которые становятся жизненно важным продуктом для современного общества. Это и район больших культурных и духовных ценностей, исторических традиций, которые имеют значимость не только для стран этого района, но и для всего континента. Это жизненно важный коридор энергетического транзита между Каспийским регионом, Европой и Южной Азией. В то же время сам регион является составной частью Европы.
В начале 1990-х годов на общеевропейском саммите в Париже было решено, что сейчас речь идет о партнерстве разных концов Европы, у которых есть единая цель: строить единую, миролюбивую, демократическую и развитую Европу. Исходя из этого общего соглашения, мы имеем дело с районом, который является частью Европы. Европа не может чувствовать себя обеспеченной и стабильной, если отдельные ее части остаются нестабильными, генерируют угрозы новых конфликтов. Все, без исключения, страны Большого Причерноморья являются членами ОБСЕ и Совета Европы, в том числе, страны, Южного Кавказа и Балкан. Все они связаны обязательствами, которые они приняли на себя в чувствительных областях: усовершенствования демократических институтов, уважения прав и свобод человека и так далее. Это своего рода унифицированный фактор в сотрудничестве между этими странами.
Необходимо отметить, что страны региона сталкиваются с одинаковыми проблемами: поскольку они слабы экономически, поскольку через них проходят процессы транзита. Поэтому существует почва для проявления таких отрицательных феноменов, как организованная преступность, торговля оружием и людьми, терроризм. Есть тут и ряд открытых конфликтов, которые нужно разрешить, чтобы создать почву для более активного сотрудничества в регионе.
Как известно, Турция еще в начале 1990-х годов выступила с инициативой регионального сотрудничества всех стран, расположенных вокруг Черного моря. Результаты этого сотрудничества пока не проявили себя в полной мере, не все проекты удалось по достоинству оценить, но есть очень хорошие проекты, которые следовало бы осуществить. Главный вопрос — это проблема средств, и в этой связи я вижу важность нового партнерства, которое развивается между ОЧЭС, с одной стороны, и Европейским союзом, с другой. Нужно сказать, что ОЧЭС уже несколько лет настаивает на том, чтобы Европейский союз более активно включился в проблем этого района. Самые важные вопросы черноморского сотрудничества — вопрос об инфраструктуре, в том числе, энергетической, вопрос о преступности — открыты. Эти вопросы касаются не только черноморского региона, но и Европы в целом. Один из наших аргументов связан с необходимостью того, чтобы Европейский союз развивал свое видение Черноморского измерения по примеру Северного измерения — организации, которая работает успешно. И с нашей стороны эту инициативу нужно поддерживать.
Румыния и Болгария, которые последними примкнули к Европейскому союзу, и на них, вместе с Грецией, лежит особая ответственность за то, чтобы поддержать позитивные направления сотрудничества и партнерства Европейского союза с черноморским регионом.
Я хотел бы сделать еще одно замечание. Видимо, мы все согласны, что Европейский союз — не то же самое, что НАТО, хотя большинство членов Европейского союза являются его членами. На последнем саммите НАТО в Бухаресте обсуждалось несколько аспектов, которые касаются этого региона, в том числе и вопрос о расширении НАТО и.была принята известная позиция по вопросу о членстве Украины и Грузии. Страны, которые способствовали данному решению, являются важными членами Европейского союза. Это не только Франция и Германия, которые выступили открыто, но их позиция была поддержана Испанией и Италией, и частично Великобританией, которая имеет свои особые отношения с США. Мне хочется подчеркнуть, что сотрудничество с Европейским союзом — очень важное дело., поскольку ЕС объединяет всех европейцев, которые стремятся к достижению общих целей.
А.А. Язькова: Спасибо, господин Мику. Следующий докладчик -Директор научно-исследовательского центра «SPECTRUM» (Ереван), профессор Гаянэ Новикова.
Гаянэ Новикова: Основным стимулом для изменения подхода к государствам Причерноморья явился пересмотр угроз и их источников со стороны условно старой Европы и Соединенных Штатов. Параллельно наблюдается объективное стремление государств расширенного Причерноморья, объединившись, использовать все преимущества, своего, в первую очередь, географического положения, для развития экономик своих стран, получения в последующем серьезных политических дивидендов. Рядом государств постсоветского пространства формат расширенного Причерноморья рассматривается как трамплин к прямому участию в Европейском союзе. Армения, Азербайджан и Грузия в этом формате могут обрести определенную субъектность, в качестве одного из флангов европейской системы безопасности. Итак, прямая зависимость, заинтересованность Европейского союза в расширенном Причерноморье обусловлена, во-первых, тем, что после второй волны его расширения, эта структура стала одним из основных авторов зоны Черного моря. Во-вторых, свою роль сыграло начало переговоров с Турцией о ее членстве в Европейском союзе и их последующая приостановка. В-третьих, прослеживается четкая тенденция ряда государств Европейского союза диверсифицировать поставки энергоносителей, сняв зависимость от России. Отсюда значимость для них Азербайджана, Грузии и Украины. Важным, с моей точки зрения, является и то, что Европейский союз, достаточно трезво оценивая уровень экономических, политических, экологических и национальных угроз, как самого этого формирующегося региона, так и его очень большой внутренний конфликтогенный потенциал, с учетом 4-х внутренних неразрешенных конфликтов, в которых прямо и опосредственно включены и другие акторы, в том числе и нерегиональные, а также транзитную для все видов неконфесиональных угроз функцию Причерноморья, стремится минимизировать свое прямое участие в этой зоне, не обещая при этом государствам постсоветского пространства в частности статуса члена ЕЭС. Наиболее активным нерегиональным автором на пространстве расширенного Причерноморья являются Соединенные Штаты, интересы и подходы которых и ЕС к расширенному Причерноморью совпадают.
Однако есть несколько существенных отличий. Во-первых, США не исключают членства ряда государств этой зоны в Европейском союзе и, конечно, в НАТО. Во-вторых, они делают основную ставку на сохранение стабильности, в частности, в субрегионе Южного Кавказа, наращивая здесь свое военное присутствие. Тогда как для европейских государств процессы демократизации и развития экономического сотрудничества кажутся более предпочтительными. В-третьих, после фактического провала в центральной Азии повышенный стратегический интерес США к зоне Южного Кавказа обусловлен стремлением получить надежный плацдарм с учетом наличия определенных разногласий с Турцией и ведении уже собственной ближневосточной политики, сфокусированной на Иране и Ираке, что ставит под угрозу стабильность южнокавказского субрегиона.
Европейские государства в этой ситуации придерживаются более сбалансированной политики. Дополнительный импульс расхождениям в позициях и подходах ЕЭС и США к государствам расширенного Причерноморья придают двусторонние отношения: Россия-Турция, Турция-США, Россия-США, в меньшей степени Россия-ЕЭС. В то же время следует обратить внимание на новый цикл конкуренции в борьбе за лидерство на формирующемся пространстве расширенного Причерноморья. И если рассматривать схематично, здесь можно говорить о том, что Турция пересматривает основные направления своей внешней политики, стремится обозначить приоритеты на европейском пространстве и в зоне традиционного Ближнего Востока, и упрочить статус лидера формирующегося региона Причерноморья.
В свою очередь, Россия занимает выжидательную позицию, как кажется. Однако интересы и деятельность сфокусированы на наращивании экономического влияния на государства Причерноморья, и в первую очередь, в энергетической сфере. Важным в отношениях России и Турции, вокруг которых фактически формируется это пространство, является следующее: их одинаковое нежелание видеть в Черном море суда государств, не являющимися причерноморскими. Это очень актуально, в связи с намерениями США активизировать деятельность НАТО в этом регионе и добиться присутствия собственного флота в акватории Черного моря. Для черноморской политики Турции абсолютным приоритетом продолжает оставаться контроля над проливами. Россия и Турция одинаково оценивают цветные революции на постсоветском пространстве, как дистабилизационные процессы. Нужно отметить, что Россия и Турция вышли на тот уровень двусторонних отношений, когда они готовы поддержать позицию друг друга для противодействия давлению США и в некоторой степени европейскому союзу.
В целом, разнонаправленность политических ориентиров государств расширенного Причерноморья провоцирует неизбежную и острую борьбу за политическое и экономическое лидерство в обозримом будущем. И в этом контексте резко повышается функциональная значимость Южного Кавказа.
Завершая свое выступление, я бы хотела отметить, что есть ряд серьезных препятствий для успешного претворения плана сотрудничества в ареале расширенного Причерноморья. Во-первых, уровень координаций усилий всех государств, входящих в эту зону, очень низкий. Есть множество исторических проблем, раздирающих пространство на протяжении столетий. И преодоление их можно рассматривать в плоскости европейской интеграции. Конечно же, далеко не все из них могут быть разрешены в обозримом будущем. Третье, серьезным препятствием являются существующие 4 неразрешенных конфликта, куда напрямую или опосредованно вовлечены 7 государств региона. Есть более чем ощутимая разница между государствами Причерноморья по уровню политического развития, демократических преобразований, темпах экономического развития. Эти государства очень неоднородны по этническому составу, конфессиональному делению. Немаловажным фактором является то, что для Старой Европы Болгария и Румыния — однозначно свои государства, тогда как в приложениях к постсоветскому пространству ей предстоит преодоление восприятия этих государств, как чужих. Седьмое, среди государств расширенного Причерноморья неизбежна борьба за лидерство, в результате которой существующее разделение с участием нерегиональных авторов, скорее всего, будет только углубляться. Необходимо отметить, что одним из основных минусов проекта расширенного Причерноморья можно считать отсутствие механизмов принуждения к сотрудничеству, поскольку это может, в конечном итоге, свести на нет все амбициозные планы государств, задействованных в этом регионе. И наконец, серьезным вызовом может быть и уменьшение донорской помощи государствам Причерноморья.
А.А. Язькова: Спасибо. Слово предоставляется Алексею Борисовичу Куприянову (Институт экономики РАН, Москва), который нам расскажет о проблемах геополитики, геоэкономики в Каспийско-черноморском регионе.
А.Б. Куприянов: Что же происходит вокруг Каспийского моря? Это большая стратегическая игра. Если начальным импульсом действительно служили углеводороды, и там их действительно много. Сначала договорились, а потом посчитали и определили, что там действительно колоссальные запасы. Это не значит, что это второй Персидский залив. Это не второй Персидский залив, это не Кувейт.. Мое глубокое убеждение, и не только мое, что когда начался углеводородный, я объединяю нефть и газ, бум вокруг Каспия, Россия просто проспала. Потому что ее занимала Европа, ее занимала Америка, все ее интересы были там. А вот эти республики, пять центральноазиатских и Азербайджан, это наш тыл, это наш «спокойный тыл, это наши республики, здесь ничего вообще случиться не может». И так шли годы. В то время, когда там было большое оживление, и многие страны связали себя уже обязательствами и с Китаем, и друг с другом, и с Соединенными Штатами.
Кто же теперь основные игроки здесь? Если мы берем верхний уровень политический? Это, прежде всего США, это Китай, в меньшей мере это ЕС, это в известной мере наши южные соседи: это Иран, Ирак, дальше Индия, Пакистан. И это даже Япония, если какие-то почти мифические трубопроводы в 5–6 тысяч километров будут проложены по пустыням Китая и выведут, хотя это всерьез рассматривается.
Но если разобраться, то, в общем, есть просто 4 направления, или я их называю основные. Вести на север и связываться с российским трубопроводом. Можно сразу на запад, это, скорее всего, сегодня реально это азербайджанский вариант. Можно на юг. И можно на восток, даже на восток уже, может быть через юг иногда, не через всю Сибирь. Вот 4 направления трубопроводов: транстурецкий, российский, южно-иранский, восточно-китайское направление, трансафганский и прикаспийский. Вот вам эти направления.
Каковы интересы внерегиональных стран? Я рассказал про общую геополитическую ситуацию, теперь внерегиональные страны. Я их перечислю. На первом месте все-таки Соединенные Штаты. Цель их: препятствование усилению возможности конкуренции на мировых рынках. Важно: по заявлению госдепартамента США Каспийское море находится в сфере национальных интересов Соединенных Штатов. А все страны, за исключением России, это оговорено в этом заявлении, включаются в зону военной ответственности Соединенных Штатов. Это определяющая часть политики Соединенных Штатов.
Отсюда уже и стратегия более низкого уровня, проблема большой Центральной Азии, которая заключается в объединении Афганистана с бывшими советскими республиками. Но это уже цель не углеводородная, а попытка ограничения влияния на Каспий Китая. Китай во многом отождествляется с его главной задачей — восстановлением Великого шелкового пути в качестве моста, соединяющего Европу с Азией. Это около 5 тысяч километров и нев

2001
Комментарии (0)