«Гамлет», заново открытый А.Аникст
13 декабря 2013 в 21:19

«Гамлет», заново открытый А.Аникст

«Гамлет», заново открытый А.АникстГамлет — Виктор Авилов

В «Гамлета», поставленного Театром-студией на Юго-Западе Москвы, я сразу влюбился, и — что со мною редко бывает — дважды ходил смотреть спектакль. Хотел проверить, не было ли первое впечатление обманчивым. Во второй раз испытал такое же, если не большее, волнение.
Знаю пьесу насквозь, много раз видел на сцене, притом с самыми прославленными мастерами в главной роли у нас и за границей, но эта постановка задела особенно глубоко, так взволновала, как бывает, когда впервые сталкиваешься с этим несравненным шедевром драматического искусства.
Спрашиваю себя: чем же привлекает спектакль?

Начать надо с внешней обстановки. Мы попадаем в маленькое помещение, здесь с трудом теснятся в нескольких рядах сто двадцать зрителей. Сидим плотно прижатые друг к другу и чувствуем себя как один человек. Да, именно так: все вместе и единым дыханием воспринимаем происходящее на небольшой сценической площадке. Она совсем пустая, все время в полумраке, только справа два коридора, разделенных черными колоннами. Оттуда вышагивают на сцену король, королева, их приближенные, их выход всегда торжествен, они сознают свое значение, понимают — власть, сила у них…
Маленькая, чтобы не сказать крохотная, сцена, а этими шествиями власть имущих создается ощущение большого мира, где-то рядом, полностью зависящего от них. Точнее от Клавдия, властителя, короля, перед которым все трепещут.
Темный, черный мир. Жизнь без просвета…
Откуда это ощущение силы, стоящей за Клавдием, тираном, захватчиком престола?
Не музыка ли создает чувство гнета, который давит и на нас, зрителей?
Да, именно она. Ее слишком много для этого маленького зала. Она грохочет, заполняя все пространство. Нам кажется, зачем же так громко? Нельзя ли приглушить ее хоть немного? Нет, нельзя. Сила звуков, наполняющая помещение, непомерная для него, — это отражение тяжести, с чувством которой живет каждый в этом королевстве, тяжести, которую нельзя сбросить и переносить которую поневоле приходится всем и каждому…
«Дания — тюрьма». Вроде бы и нет внешних признаков этого, а знаменитое изречение оправдывается даже при отсутствии декоративных намеков в виде решеток, зубцов ограды, которые во многих постановках делали зримой эту метафору.
Откуда же ощущение скованности? Не от стен, решеток, а от перегородок между обитателями этой страшной страны. В ней все распределено по рангам, сословиям, чинам. Король — вершина. Даже королева уже чуть пониже, потому что и ею управляет он, а она во власти его воли, царской и мужской. Ближе других к Клавдию его министр, Полоний. Он имеет право говорить, даже советовать, но прежде всего должен служить. Он угадывает волю, жаждет предвосхитить желание властителя и услужливо преподнести свою «информацию», все, что выследил, вынюхал, узнал.
Еще ступенькой ниже — Розенкранц и Гильденстерн. Оба горды своей принадлежностью к свите. Как браво выхаживают они впереди процессии, расчищая дорогу своему повелителю! Как горды тем, что им поручают шпионить! Значит, служба их нужна «самому», и, значит, они важные винтики в машине слежки, власти, подавления!
Вроде бы независимый Лаэрт рвется отсюда, из-под пресса отцовской власти, туда, где можно жить повеселее и вольготней. Но и он потом тоже станет орудием в руках Клавдия, будет делать все, что полагается в этом мире: притворяться, лгать, обманывать, убивать — не в честном бою, а коварно.
Бедные женщины, втянутые в водоворот, созданный властолюбием Клавдия! Королева, которая хочет любить обоих непримиримых врагов, быть верной мужу и отдать в его власть сына… Любящая Офелия, послушная отцу с его малой властью при дворе и большой властью дома, в семье, любящая того, кого ей обе власти запрещают любить, сходящая с ума оттого, что в сумятице ведущейся тайком войны между королем и принцем любимый убивает ее отца…
Подвластные, обреченные, покорные не своей воле, а силе, царящей над всеми, — такими видятся движущиеся во мраке сцены фигуры. Поразительно, какими малыми средствами создана атмосфера шекспировской трагедии, страшный мир, в котором задыхаются все, даже тот, чья власть, добытая преступлени

63
Комментарии (0)

Выберите из списка
2015
2015
2014
2013
2012