Пётр Стегний: геополитически мы сдали свои позиции в...
19 июля 2014 в 21:52

Пётр Стегний: геополитически мы сдали свои позиции в семьдесят пятом

Пётр Стегний: геополитически мы сдали свои позиции в семьдесят пятом- Брежнев и к восьми утра?
- Это был еще другой Брежнев, он стал нефункционален ближе к концу семидесятых. И когда она мне отдала то, что напечатала, я был в шоке. На тех машинках была важна сила удара, и у неё всё было отпечатано как в типографии, ни одной ошибки, более того, она ещё и умудрялась в процессе подправить мой стиль. Я это говорю к тому, что рядом с властью были высокие профессионалы. Но было и другое. Когда я в очередной раз пробегал этим длинным коридором уже после смерти Брежнева, то увидел огромную конструкцию, накрытую материей. Я спросил у офицера, которые там были на каждом углу, что это такое. Он, молча, приподнял ткань, и я увидел знакомое до боли лицо Леонида Ильича в мраморе. Эта громада стояла у него в кабинете.

 — У Брежнева в кабинете стоял его собственный бюст?

 — Да, и это было одним из символов наступавшего конца эпохи.

 — Как вы и в МИДе в целом восприняли перестройку?

 — Большинство дипломатов, особенно младшего и среднего звена, были горячими сторонниками горбачёвской перестройки. Хотя ограниченность его словарного запаса и ставропольский говорок смущали, но идеи были свежие. Мы эмоционально принимали отход от стереотипов прошлого. Глава страны, который говорил без бумажки, казался пришельцем с другой планеты. На дипломатических приёмах периода старевшего Брежнева, когда ты подходил к знакомым дипломатам, они замолкали, и ты понимал, о чём они говорят. А здесь всё стало происходить по-другому. Ты подходил к людям на приёме, а они продолжали разговаривать о том, какой у нас замечательный Михаил Сергеевич.

 — В ретроспективе как бы вы охарактеризовали постперестроечный период?

 — Постсоветское развитие России шло не в унисон, а, скорее, в резонанс с демократическим переформатированием мира, которое проводил Запад. Мы были внутренне согласны, что демократия как лучшая на данный момент форма организации общества – наиболее приемлемый вариант общего будущего, который позволяет избегать конфликтов, создавать некую гармонию интересов, насколько это возможно. Но вскоре выяснилось, что в реальной политике по-прежнему преобладают индивидуальные и групповые интересы.

Постперестроечный период я бы разделил на три цикла, в течение которых парадигма внешнеполитического позиционирования России существенно менялась. Перестройка прошла под знаком навеянных Фукуямой мечтаний о конвергенции двух мировых систем; «лихие девяностые» — в попытках адаптироваться к жестким реалиям однополярного мира; «нулевые» с их стихийно выстраивающейся многополярностью моли бы стать «конвергенцией конвергенции», совместив мечты с реальностью. Но споткнулись сначала на Сирии, а теперь и на Украине.

 — В чём еще был лейтмотив девяностых?

 — Девяностые являли собой сложный и извилистый путь. Но было понятно, что его надо было пройти. В тот момент во весь рост стала подниматься проблема двойных стандартов в политике Запада. На решающем повороте нашей новейшей истории в 1993 г., Запад единодушно поддержал расстрел парламента. И точно так же он сейчас поддерживает безобразия на Майдане. А между тем отвергнутый Западом Янукович по типу личности — тот же Михаил Сергеевич, не по общему пониманию событий, не по глобальному размаху, а потому что он центрист. А центристы – это пушечное мясо революции. Центризм — всегда проигрыш, всегда тупик. Трагедия логики революционной в том, что она двигается фанатиками и радикалами.

Потом грянул 1996 год, когда за переизбрание Ельцина заплатили приватизацией стратегических добывающих отраслей промышленности. Это тоже было трудно понять. А кризис 1998 года, когда команда МВФ, консультировавшая, если не направлявшая наши экономические реформы со времен Гайдара, самоустранилась от ответственности за допущенные ошибки, окончательно развеял иллюзии плавного вхождения России в мировую рыночную экономику. Мы поняли, что заехали не туда с диким капитализмом, что демократия – не более чем инструмент, а Запад ведет двойную игру. И, тем не менее, продолжали идти по демократическому пути, пытались встроиться в мировые тренды. Путин первым позвонил Бушу после 9/11. В 2003 г., накануне американского вто

51
Комментарии (0)

Выберите из списка
2015
2015
2014
2013
2012