Знал - не знал... Должен знать!

Знал - не знал... Должен знать!

Белла Кердман: Не верьте, что мир не знал

Начну с того, чем уместно было бы завершить статью «Инстинкт сопротивления» («Окна», 19.12.13) – жаль, тогда не получилось. Напомню. Там речь шла о новом польском фильме «Стерня» («Poklosie») режиссера Владислава Пасиковского, который вызвал не только широкий зрительский интерес, но и острую полемику, прежде всего, в самой Польше.

Это фильм-покаяние. Время действия – 90-е годы. Молодой крестьянин Юзек Калина случайно обнаруживает надгробные плиты с непонятными письменами, использованные как строительный материал. И начинает сносить и свозить их отовсюду на отцовское поле. Он собирает более 300 «мацев» и задается вопросом: куда девались потомки тех, чьи имена на плитах? Ему помогает приехавший из Америки брат. И они дознаются, что одним из исполнителей акции уничтожения местных евреев был их отец, который предоставил для этого свой сарай и поднес огонь к живому костру. Братья входят в жесткий конфликт с односельчанами, не желающими ворошить прошлое. Юзек в этой схватке погибает.

И надо же, сразу после публикации той статьи обнаруживаю в Интернете пост под ником «Liora» о реальном факте, который потрясает не меньше, чем фильм «Стерня». Оказывается, рядом с небольшим городком Казимеж-Дольный, что неподалеку от Люблина, местные поляки соорудили из 600 фрагментов «мацев» с уничтоженного в годы оккупации еврейского кладбища впечатляющий памятник жертвам Холокоста. В стеле-стене оставлена узкая щель, сквозь которую видно поле и лес, это выход на волю. И когда же поставлен этот памятник местными поляками? В 1984 году! Тогда еще не было Польши, как мы помним, была ПНР – Польская народная республика в составе социалистического лагеря. В посте Лиоры есть несколько фотографий этой стены из «мацев», а также снимок, на котором поляки Станислав Краевский и Ян Ягельский размечают под нее плиты.

Не сомневаюсь, режиссер Пасиковский видел народный памятник в Казимеже-Дольном. Наверняка отсюда у него идея фильма.
И я не могу не сделать к своей декабрьской статье этот «досыл», подтверждающий присущий полякам «инстинкт сопротивления», как определил в свое время их особый гонор Иосиф Бродский.

А теперь – к заявленной в заголовке теме. Побудительным импульсом за нее взяться послужил малозаметный, вроде бы, факт из непрерывного потока информации в Сети: Анна Блех, школьница из Нью-Йорка, получила первую премию за лучшее сочинение на тему Холокоста. Умненькая и трудолюбивая девочка не поленилась полистать старые подшивки главной газеты Америки: «Нью-Йорк таймс». И то, что там обнаружила, стало сенсацией не только для нее, а и для многих читателей: какой ужас!

«Ужас» был опубликован, в частности, 2 июля 1942 года на одной из внутренних страниц газеты. Текст без заголовка, неброско набранный на одной из внутренних полос газеты, скорее укрывался от читателя, чем привлекал его внимание – главные новости в том номере (о спортивной обуви и консервированных фруктах) традиционно помещались на первой-второй полосах. А что же ужаснуло автора школьного сочинения в том давнем, «не первой важности», тексте? В нем сообщалось, что нацисты уничтожили треть еврейского населения Польши, 700 тысяч душ. КАК осуществлялось массовое истребление евреев, там тоже сообщалось. Анну Блех ошеломили не так сами эти факты, она уже немало знала о Холокосте, как то, что в ее благородной Америке, которая была членом антигитлеровской коалиции, возможна вот такая манипуляция общественным сознанием! Листая «Нью-Йорк таймс» военной поры, школьница убедилась, что подобных статей там множество. И что такая практика освещения трагедии европейского еврейства была для газеты продуманной политикой: никто практически в Америке не знал правды о Холокосте, и в то же время, газету трудно было обвинить в сокрытии информации – она там есть.

Кому это было выгодно? Например, владельцу контрольного пакета акций газеты, ее издателю Артуру Хейсу Сульцбергеру. Кстати, еврею с солидной американской родословной, богатому и влиятельному магнату, уверенному, что ничего общего не имеет с жалким, гонимым еврейством. Анна Блех полагает, что господин издатель главной американской газеты опасался, как бы ее не стали считать «еврейской», от чего пострадает его репутация – в ту пору в США фашизм и его лидер были весьма популярны, а среди евреев, особенно богатых и влиятельных, росло стремление к ассимиляции. Ладно, черт с ним, отрекшимся от своих корней Сульцбергером – надеюсь, с ним разобрались там, куда все мы, отжив, попадаем.

…Эту историю я впервые услышала в Варшаве, когда шла с колонной в день памяти Яна Корчака путем, каким он уходил с еврейскими детьми к железнодорожному вокзалу, к вагону на Треблинку. В колонне той были, в основном, поляки – евреев тогда, в августе 89-го, почти не осталось в Польше. О том, как курьер Армии Крайовой, ведущей подпольную борьбу с оккупантами, был отправлен в Англию и Америку с донесением, что немцы истребляют евреев, но ему не поверили, и он покончил с собой прямо на ступенях парламента, я услышала от молодой польки, с которой тогда познакомилась. Имя курьера то ли она не назвала, то ли я не запомнила.

Как я впоследствии выяснила, того молодого поляка, официального курьера Варшавского подполья, звали Яном Козелевским, он сегодня широко известен под псевдонимом Ян Карский. Красавец-подхорунжий Армии Крайовой, оплеванной и оклеветанной советскими пропагандистами, рискуя жизнью, добыл материалы о Холокосте: под видом украинца-полицая проникал в Варшавское гетто, чтобы своими глазами увидеть этот ад. Затем добрался до Лондона, а оттудадо Америки. В июле 1943 года его принял в Овальном кабинете Белого дома сам президент США Франклин Делано Рузвельт. Карский подробно рассказал высокому собеседнику о положении в Польше и о нацистской кампании поголовного уничтожения евреев. Он выучил свой рапорт наизусть, чтобы «не утомлять» собеседников, уложился в 18 минут. Рузвельт поинтересовался состоянием конского поголовья в Польше, о евреях вопросов не задавал. Он «не поверил» курьеру. Я закавычиваю это «неверие», потому что сегодня знаю наверняка: не захотел поверить.

К счастью, насчет самоубийства курьера моя польская знакомая тогда ошиблась: Ян Карский прожил 86 лет и скончался в 2000-м в Вашингтоне. В 1944-м написал книгу «История подпольного государства», теперь она переведена и на русский язык. Он стал Праведником мира, получил гражданство Израиля, женился на еврейке, чья семья погибла в Катастрофе, и называл себя «католиком иудейского вероисповедания». Карскому поставили памятники, в том числе, и у насв кампусе Тель-Авивского университета.

И вдруг узнаю, что был еще один офицер, пытавшийся сообщить миру об истреблении евреев на оккупированной территории Польши, остановить Катастрофу. Я услышала его имя из уст Яна Карского в документальном фильме Клода Ланцберга «Шоа». Признаюсь, я посмотрела этот фильм в Интернете только недавно, хотя он вышел еще в 1985 году. Ну, не знала о его существовании. Там, где прошла бОльшая часть моей жизни, подобной информации, понятное дело, не было, а здесь, похоже, уже улеглись страсти, вызванные фильмом Ландсмана в свое время, он стал еще одной забытой классикой.

И вот, день за днем, смотрю 10 серий документального свидетельства. Автор, тогда человек средних лет, ездит по местам Катастрофы и беседует со свидетелями: выжившими узниками, жителями соседних с лагерями селений, которые что-то видели и помнили, а то и проживают в бывшем еврейском доме, с чиновниками, планировавшими маршруты «поездов смерти» и т.п. Иногда ему помогают переводчики – Ланцман не владеет польским и украинским.

Одна из серий полностью занята беседой режиссера с одним только человеком: Яном Карским. Вот постаревший, но все еще стройный, прекрасно владеющий речью курьер Холокоста вспоминает свою Одиссею в гетто в сопровождении двух членов варшавского юденрата. Не стану пересказывать то, что увидел тогда поляк, принявший на себя миссию курьера. Меня вдруг зацепило незнакомое имя, прозвучавшее из уст Карского: Витольд Пилецкий. Этому свидетелю, сказал Ян, тоже не поверили. Значит, было два польских курьера Холокоста?! Выходит, два.

Итак, Витольд Пилецкий, ротмистр Войска Польского. Тоже красавец, тоже деятель сопротивления в оккупированной немцами Польше. В сентябре 40-го под именем Томаша Серафиньского он добровольно сдался в немецкий плен, чтобы попасть в Освенцим, тогда еще только концлагерь для пленных поляков. Ротмистр Пилецкий создал там подпольную организацию, планировал вооруженное освобождение пленных. Собирал информацию о действиях оккупантов, которую передавал своему Центру, откуда она шла за рубеж. Он стал свидетелем устройства лагеря «Освенцим-2», который назовут «Биркенау» и оборудуют газовыми камерами для массового умерщвления людей. Не дождавшись приказа к восстанию, Витольд и еще двое узников в апреле 1943 года совершили побег.

Пилецкий провел в Освенциме 947 днейон все видел и знал! И написал подробный отчет об этом: «В Биркенау, в газовых камерах людей уничтожают целыми колоннами, доставлявшимися железнодорожными составами и на машинах – иногда по несколько тысяч в день. Главным образом это были евреи»,— писал польский офицер-разведчик. И этот его отчет прямого свидетеля союзники по антигитлеровской коалиции видели. Но подъездные пути к Освенциму не бомбили. Освенцим был освобожден только в январе 1945 года, и то, случайно, без приказа, солдатами и офицерами 60-й армии СССР. Товарищ Сталин, кстати, тоже знал о массовом истреблении оккупантами евреев, В частности, сообщение об этом отправил из оккупированной Одессы командир партизанского подполья Молодцов-Бадаев, были соответствующие донесения от других партизанских командиров. Но реакция Сталина не удивляет – она вполне ожидаема при том, что мы сегодня об Отце народов знаем.

Судьба Витольда Пилецкого, этого рыцаря чести и совести, сложилась трагично. После войны он продолжил сопротивление – теперь уже коммунистам: собирал и передавал за рубеж сведения об их злодеяниях в Польше. Его арестовали органы госбезопасности, пытали и приговорили к высшей мере за «шпионаж». Его дом сравняли с землей, о нем запрещено было писать и рассказывать. И только после распада «лагеря мира и социализма», 1 октября 1990 г. Военная палата Верховного суда Польши отменила приговор по делу Витольда Пилецкого, пять лет спустя он был посмертно награжден Командорским крестом ордена Возрождения Польши, а 30 июля 2006 г.— орденом Белого Орла. Михаэль Шудрих, главный раввин Польши, убежден, что этот человек, сделавший все, что мог, пытаясь остановить Холокост, достоин звания Праведник мира. Однако по правилам мемориала Яд ваШем ходатайствовать о таком звании должны спасенные евреи лично. К данному случаю, как видим, это правило не применимо. И нет в том вины истинного праведника, поляка Пилецкого – ну, «не поверили» ему те, кто мог и должен был прекратить истребление евреев.

Ах, они не знали? Напомним им Эвиан – название этого французского курорта не случайно стало именем нарицательным. В июле 1938 года по инициативе Рузвельта в Эвиане собрались представители 32 государств, обсуждали вопрос о квоте для евреев, которых Гитлер не желал видеть гражданами Нового рейха. За увеличение квоты проголосовали менее 5 процентов присутствовавших. США проголосовали против, Англия – против. Куба и еще некоторые страны, которые сначала были «за», последовали за «большими братьями». Хаиму Вейцману слова там просто не дали. Из Эвиана ушла в Берлин телеграмма о том, что ни одна из 32 стран не оспаривает «права Германского правительства на законные меры в отношении некоторых своих граждан». Так Эвиан отказал евреям от дома. И Куба отворотила от своего берега корабль с 936 еврейскими беженцами, и Турция не впустила 767 румынских евреев, а далее, как говорится, везде, если не считать частных случаев спасения отдельных евреев монастырями, семьями (никак не правительствами!) отдельных стран. Исключением был разве что Китай: когда беженцы, которые по визе Сугихары – японского консула в Каунасе – проследовав через Японию, где задержаться им не позволили, добрались до ворот Поднебесной, и эти ворота перед ними не закрыли. И еще болгарский царь Борис, союзник Гитлера, как мы знаем, не отдал своих евреев на заклание. Но – своих, а чужих, беженцев из соседних земель, немцы из жизни изъяли.

Итак, с попустительства, даже, можно сказать, с благословения, Эвиана, «некоторые граждане» — сначала Германии, а затем и оккупированных нацистами других государств, числом 6 миллионов душ – в результате «законных мер» были зверски истреблены. Некоторые историки говорят о заговоре союзников по антигитлеровской коалиции против евреев.

Передо мной книга, вышедшая в 2009-м в Тель-Авиве: «Жизнь, поставленная на перфокарту». Авторы – мои друзья Яков Верховский и Валентина Тырмос, в детстве пережили все ужасы оккупации в Одессе. Такое не проходит бесследно, и чтобы как-то справиться с гнетущими воспоминаниями, они занялись изучением причин и обстоятельств, подвергших их, тогда 10-летнего мальчика и 5-летнюю девочку, смертельной опасности. Они не историки и не писатели – просто добросовестные дилетанты, исследователи «фона», на котором вершились в начале сороковых, их детские судьбы.

Так вот, занесение данных каждого конкретного еврея на перфокарту было виртуальной селекцией, предваряющей реальную. В Германии тогда, когда готовилось «окончательное решение», были вычислительные машины? Были. Там уже действовал один из филиалов выпускавшей эту технику американской корпорации IBM. И глава корпорации, магнат Томас Дж. Уотсон, ставший личным другом Гитлера, получил от него высочайшую награду Рейха – Орден заслуг Германского Орла. Как известно теперь, не менее ста американских компаний сотрудничали с нацистской Германией, в их числе «Дженерал Моторс», «Форд», «Крайслер» и пр. Однако первым получил этот орден Уотсон. Он его «заслужил» — цитирую авторов книги: «Не нужно думать, что селекция евреев началась в лагерях смерти. Нет, самая роковая селекция началась… ранней весной 1933-го. С помощью щелкающих перфораторов. Без идентификации и селекции евреев, невозможно было бы их уничтожить…».

Авторы книги убеждены, что Уотсон, чьи машины обслуживали Холокост, должен был занять одно из мест на скамье подсудимых в послевоенном Нюрнберге. Но нет, он благополучно прожил отпущенные ему годы, оставаясь одним из самых богатых и влиятельных граждан США. Между прочим, в Интернете – ни в биографии Томаса Уотсона, ни в информации о корпорации IBM – вы не найдете сегодня упоминаний о компрометирующем магната сотрудничестве с Гитлером, о полученном им ордене Орла.

В последнее время появляется немало новых (рассекречиваются архивы) документов и художественных произведений о второй мировой войне и Холокосте. Это и ставший мировым бестселлером роман молодого французского писателя Джонатана Литтелла «Благоволительницы», удостоенный Гонкуровской премии. Специалисты, кстати, отмечая абсолютную документальность романа во всех деталях, в том числе и календарных, и топографических на карте военных действий 1939–1945 г.г., считают его лучшим произведением о той войне. Это и фильм «Хана Арендт» немецкого режиссера и сценариста Маргарет фон Тротта – о знаменитом политическом философе-еврейке, которая освещала по заданию журнала «Нью-йоркер» иерусалимский судебный процесс по делу Адольфа Эйхмана. Это она ввела в обиход термин «банальность зла», определив преступника Эйхмана «простым чиновником», выполнявшим приказы начальства. Тогда же, в начале 60-х, когда шел процесс, и Хана писала свои отчеты, которые затем сложила в книгу, она подняла вопрос о «юденратах», ставя их чуть ли не на одну доску с вершителями «окончательного решения еврейского вопроса». После чего многие коллеги и друзья, не только в Израиле, а и в послевоенной Германии, и в США, куда Хана бежала в 42-м от преследований нацистов, с ней раззнакомились.

И, наконец, недавно выпустил новую документальную ленту тот же Клод Ланцман, сегодня 92-летний. На ту же главную свою тему – о Катастрофе. «Последний неправедный»,— так назвал режиссер этот фильм. Собственно, так называл себя сам персонаж этой ленты, важнейший свидетель – Беньямин Мурмельштейн, в свое время главный раввин Австрии, которого считали «соавтором Холокоста», настолько результативно он помогал Эйхману выполнять программу «окончательного решения». В Интернете пока этого фильма нет, он не переведен на русский язык. Однако появились отдельные отрывки. Есть обстоятельная статья Алексея Тарханова, рассказывающая о новом фильме Ланцмана и о его герое-антигерое. Фильм «Последний неправедный» был показан в мае прошлого года на 66-м Каннском фестивале.

Интервью с Мурмельштейном, который ни с кем не откровенничал, однако для Ланцмана сделал исключение, было записано тогда же, когда режиссер собирал материал для 10-серийного «Шоа», ставшего уже классикой документалистики, т.е. в конце 70-х. Однако эпизод получился довольно большим, и в тот фильм, просмотр которого и без того занимает 9 часов, автор решил его не помещать. А сегодня, когда коричневая чума снова угрожает миру, Мастер сделал его основой своего нового фильма.

Кто же он, еврейский подручный Эйхмана, единственный из глав юденратов, выживший в Катастрофе? Одни называют его героем, другие (большинство) – дьяволом. Он, профессиональный специалист по мифологии, выдающийся политик и толковый администратор, был умен и талантлив. Став во главе юденрата Вены, Мурмельштейн исправно готовил для Эйхмана списки подлежащих депортации евреев, и в то же время, когда и как мог, спасал их жизни. После разгрома Третьего рейха он отсидел полтора года в чешской тюрьме и… был оправдан, а не казнен, как другие коллаборационисты. Однако вернуться домой, в Австрию не мог – еврейская община его отвергла. Не мог поселиться в Израиле – здесь его называли Мурмельшвайн, и наверняка посадили бы рядом с Эйхманом на скамью подсудимых. Неправедный раввин провел остаток жизни в Италии, также не признанный общиной, и был похоронен на задворках еврейского кладбища Рима.

А теперь, еще раз об Эйхмане. Кое-кто из моих читателей согласен с Ханой Арендт в оценке этого преступника просто добросовестным чиновником, исполнителем чужой воли. Я же утверждаю, что он, администратор высокого ранга, был убежденным нацистом, из «первых учеников», рьяно и истово служил цели уничтожения евреев. И еще я считаю, что не время и не место было поднимать на фоне иерусалимского процесса над Эйxманом тему юденратов, их роли в постигшей евреев Европы участи. Рано было судить – эта тема еще слишком болела, да и не была достаточно изучена. Философ Хана Арендт, еврейская женщина, могла бы это почувствовать, пусть на эмоциональном уровне. Сегодня известно, что большинство чиновников юденратов, как могли, помогали евреям выжить. И что они разделили общую судьбу евреев. Тот же Мурмельштейн, например, помог покинуть Австрию более 120 тысячам человек. На вопрос режиссера, понимал ли он, что сотрудничает с дьяволом, бывший раввин ответил: «Мне некогда было об этом размышлять». А Эйхмана этот человек, который был его подручным в деле «окончательного решения», называет не банальным администратором, как утверждала Х. Арендт, а фанатичным убийцей, карьеристом и вором. Уж кому, как не Беньямину Мурмельштейну это знать!

Ироничный и остроумный, он вспоминает (цитирую по рецензии А. Тарханова): «как принес пачку паспортов британскому консулу. Консул пришел в ужас и потребовал слова джентльмена, что это будет в последний раз. «Через несколько дней на столе у него была новая пачка,— рассказывал Мурмельштейн.- Он возмутился, но я сказал ему: «Еврей при Гитлере не может быть джентльменом». Он взял документы». Ну, да – это японский консул Сугихара, вопреки позиции своего государства в той войне, продолжал выдавать визы евреям даже из окна своего купе, когда его из Каунаса отозвали (а затем и лишили на родине работы, превратили в изгоя). Британский консул, спасибо ему, тоже рисковал – под воздействием дьявольского обаяния толстяка Мурмельштейна, а возможно, и щедрого вознаграждения – спастись тогда удавалось только состоятельным евреям; консул ведь нарушал эвианское обещание не мешать Гитлеру, данное 32 странами, в том числе и Британией!

В завершение приведу две информации из Интернета. Просто информации. Первая: в США возбужден иск против корпорации IBM, где её обвиняют в пособничестве нацистам. В документе содержится требование к корпорации открыть архивы и вернуть доходы от сотрудничества с Третьим рейхом. И вторая информация: в суд округа Колумбия в Вашингтоне подан коллективный иск бывших узников Освенцима против США. В нем говорится: «Весной 1944 г. американские военные отвергли план бомбардировок инфраструктуры и подъездных путей к Освенциму. Таким образом, Вашингтон стал негласным соучастником истребления нацистами еврейского народа». Податели иска хотят выяснить имена американских официальных лиц, а также названия американских концернов, которые сотрудничали с Третьим рейхом.
Комментировать информацию не буду. Повторю только: не верьте, что мир не знал о Холокосте во время его подготовки и свершения

Источник: plus.google.com
——————————————-
Белла Кердман (ист. http://newswe.com):

Знал - не знал... Должен знать! Я родилась давно. В еврейском местечке Шаровка Проскуровской (ныне Хмельницкой) области. Родители уже проживали в Одессе, но рожать моя мама поехала к своей маме, чтобы ребенка приняла бабка-повитуха, а не какой-то там врач в каком-то городском роддоме. И чтобы парное молоко для роженицы было прямо из-под коровы, а яичко из-под курицы, что порпается во дворе.

Окончила Томский университет. Специальность по диплому: логика, психология, русский язык. Трехгодичная «отработка диплома» прошла в г. Сталинске (бывш. и нын. Новокузнецк) Кемеровской области. Не в школе, куда направило ОНО, а в городской газете, куда, спасибо, взяли.
А дальше — возвращение в Одессу. Молодежная газета, затем областная (сельхозотдел) и «Вечерка», откуда (после отвальной в кабинете редактора) в 1994 году проводили в исход. Накануне разожгла за домом большой костер, сожгла все газетные и журнальные вырезки со своими опусами — чтобы не было соблазна на новом месте кому-то что-то доказывать, ссылаясь на прошедшее время. Так что начинала здесь с нуля.
Сотрудничаю с газетами «Новости недели» и «Вести». Самым большим своим достижением считаю переход с портативной пишмашинки, каковую привезла на коленях в самолете, на компьютер с плеча двоюродного внука (мальчику купили новый). Вот, пожалуй, и вся жизнь…

 — See more at: http://www.vaadua.org/news/bella-kerdman-ne-verte-chto-mir-ne-znal#sthash.hOi1fSPh.dpuf

183
Комментарии (2)
  • 8 сентября 2017 в 13:07 • #
    Светлана Фёдоровна Татарова

    В еврейском местечке Шаровка Проскуровской (ныне Хмельницкой) области. Белла Кердман

    Украинский поэт Ник Бажан (МИКОЛА БАЖАН) - тоже родом из тех мест.

    (1904–1983)

    ГЕТТО В УМАНИ

    Земля в жару. Она лежит, смежив
    Трахомою изъеденные веки,
    И солнце надо всем, как неподвижный взрыв.
    Как извержение, застывшее навеки.
    Маниакальный круг, под небом жестяным.
    Кольцо, рожденное игрой галлюцинаций,
    И семисвечники взбесившихся акаций
    Жестикулируют ветвями перед ним.
    Среди витых корней снует толпой сторотой
    Горячих отблесков рябой калейдоскоп,
    И, яростно кружась, текут водовороты
    В однообразный солнечный потоп.

    Самум безоблачного злого Ханаана,
    Провалы жара, пламени, золы,
    Что опрокинулись, как медные котлы,
    На расчлененный мир, застывший бездыханно.
    Мозаика оранжевого света,
    Затоптанная в пыль, рассыпанная в грязь –
    Пятнистый тиф придушенного лета.
    И желчь агонии повсюду разлилась
    Большими лужами.
    И над землей моею
    Взметнулся ореол пылающих корон,
    Что ветхую венчают Иудею,
    Венчают старый, сгорбленный Сион.

    Сион во пламени – столетья, годы, дни.
    Оно гудит, не ведая пощады.
    Пожарища кривого Торквемады,
    Погромов языкатые огни,
    Косматая звезда, внушающая страх,
    Звезда Железняка, сверкнувшая однажды...
    О, скорбь отчаянья и вековечной жажды,
    Голгофа нации, распятой на кострах!
    Колючие костры – сионова судьба –
    Тюрьма и царство,
    марево, химера
    Ожесточенного в скитаньях Агасфера,
    Мечтателя, безумца и раба.

    Согласно догматам, в защиту от обид,
    Надтреснутый, обугленный и строгий
    Ковчег квадратной рыжей синагоги,
    Ковчежец с торою к морщинам лба прибит.
    И гнилостный грибок, зловонный мох и тлен,
    Что дышит разложением и трупом,
    Ползет по всем камням, по ребрам, по уступам
    Синагогальных злобных стен.

    Столб солнца, вкопанный в сожженные дома,
    В горячий прах разрушенного гетто...
    Израиль, не дремли!
    О, шма Исроэль, шма!
    Израиль крепко спит, – и летаргия света
    Встает над городом, и шевелится тьма.
    Израиль, не дремли!
    И проклинай в упор
    Дурман огня и пепел синагоги!
    Не все твои пути, не все твои дороги
    К Сиону жалкому, на плаху, на позор!
    О, прокляни, Израиль,
    до конца
    Чумную ночь молитвенного дома,
    Вино молитв хасидского Содома,
    Что обжигает рты, мечтанья и сердца!
    Меж губ запекшихся, среди гнилых зубов,
    Горит язык безумного хасида.

    О, изъязвленный рот – пещера гулких слов,
    Где вера – стыд и боль,
    где ненависть – обида.
    Отверстая дыра –
    и в ней шуршит язык,
    Скрежещут челюсти, рождаются рыданья.
    Душа религии, остервенелый крик,
    Святая радость
    самоистязанья,
    Оргазм безумства,
    яростный накал,
    Триумфы злобы ураганной
    Гремят подобно полости органной,
    Где гром гигантских нот сплетается в хорал!..
    О, норы томные, таящие обман, –
    Обрывы, пропасти, неведомые ямы!
    Всех наций, всех племен распахнутые храмы
    Вот этим голосом сбывают прихожан.
    О, дух людской, ты головой поник!
    Еще твоя не затянулась рана,
    Оргазма веры язвенный гнойник,
    Зловонная и пышная Нирвана.
    Молитвы древние, тысячелетний хмель,
    Беспомощные призраки печали!
    Вы живы до сих пор – и часто вас встречали,
    Немых властителей изъеденных земель,
    Из пропастей опустошенных душ
    Выводят, как во сне, сквозь тишины глухие,

  • 8 сентября 2017 в 13:09 • #
    Светлана Фёдоровна Татарова

    Свернувши саваны,
    всегда одну и ту ж
    Молитву – плач слепого Иеремии.
    Ее ведут, как летопись забот,
    Как воина, как дряхлого пророка, –
    Перед толпой, ревущей и стоокой,
    Молчит припадочный, засохший рот.
    На пустырях Каббал и на руинах Библий
    Меж треснувших колонн, поверженных метоп,
    Средь верований, что давно погибли,
    Склоняется зловещий гробокоп.
    Чтоб довершить посев, сухие горсти слов
    Берет его рука, бесшумно и упорно,
    Обугленные каменные зерна.
    Со строк Талмуда, словно из стручков,
    На землю взрытую,
    на язвы разложенья
    Летит зерно, подобно искрам тьмы.
    Неплодородные сионские холмы
    Рождают плесень, скорбные растенья.
    К ним жнец нейдет – и пропадает семя, –
    Проклятый урожай весь обращен в гнилье,
    Другие нивы вырастят твое
    Грядущее
    измученное племя!
    Сион во пламени –
    и плавятся короны.
    Сион во пламени –
    огонь, и тлен, и прах.
    Сион во пламени –
    пускай горят Сионы –
    Застенки нации, кровавый запах плах.

    Поэма переведена Аркадием Штейнбергом


Выберите из списка
2018
2018
2017
2016
2015
2014
2013